*****
В это время на другом конце города, в квартире на двенадцатом этаже на тахте лежит десятиклассник Березин. Дома жарко, Вадим валяется на животе в одних шортах и «ковыряет инетку». Морщит лицо с сиреневыми прыщами и причёской киногероя-плохиша. Весь вечер Березин ругает себя за посеянную тетрадь по литературе.
«Блин-блин-блин! Точно – на факультативе в двадцатом кабинете. У самой Камасутры и оставил. Нарочно не придумаешь… Увидит или нет? Это Анька меня в чате затроллила. Не успело прозвенеть – где да где, почему не идёшь? Лузазёр. Имбецил! И Белоцерковская – имбецилка! Может, никто не увидит? Ну, тетрадь и тетрадь… Чо в ней смотреть? Прочитают фамилию, положат на окошко. Блин-блин-блин… завтра же с утра – пулей туда».
Камасутрой в гимназии насмешливо зовут завуча Ядвигу Каминскую. Все знают, что она одинокая старая дева, возможно, до сих пор девственница. В десятом «Б» Каминская ведёт никому не нужный факультатив по литературе. Ядвига постоянно берёт допчасы на подработку. У неё больная прибабахнутая мать, а лекарства и сиделки дорогие. В чём-то её жалко.
На первый взгляд Ядвига – толстая и нудная ботаничка в позолоченных очках. Большой бюст, квадратный зад, одышка, замученные глаза. Вадим знает её с пятого класса. Камасутрой Каминскую прозвали для стёба, никто в здравом уме не посмотрит на Ядвигу Бориславовну как на сексуальный объект.
Толстая – раз. Не прикольная – два. Старая – три. Вот географичка Ксения Леонидовна или папашина математичка Кольцова – это няшечки.
С пятого класса Вадим тоже полагал, что Камасутра ботаничка. Но в последнее время Ядвига неуловимо изменилась. Она стала выглядеть чувственнее, употреблять косметику. Использует вязкие духи, фантазирует с причёсками, временами надевает вместо брючной двойки длинную юбку с небольшим, но всё-таки разрезом. Разрез открывает миру сдобные округлые икры в сочном капроне.
Наблюдательный Вадим сделал вывод, что Каминская не совсем безнадёжная старая дева. Похоже, кто-то прибрал её к рукам. На уроках Ядвига стала меньше нудить, красит глаза, двигается плавно и женственно. Озадаченный метаморфозой, однажды Березин вдруг мысленно раздел Камасутру и нарисовал её в стиле садо-мазо. Попал! Оказалось, Ядвига будет очень симпатичной, если снять очки и мешковатую одежду. У Вадима вышло несколько неплохих рисунков, жаль, сегодня он прошляпил тетрадь в двадцатом кабинете.
Звонит мобильник. Вадим вздрагивает, неохотно берёт трубку. На проводе Ани Белоцерковская.
– Ты чо не в сети? Чем занят?
– Занят, – быстро говорит Вадим. – Отец ещё дома. Подходи через часик.
Белоцерковская что-то отвечает, но Березин нажимает отбой. Расчётливой Аньке нравится не сам Вадим, а его вечно свободная хата. Отец работает, мать в отъезде. Круть! Она мечтает притащить сюда свою кодлу и закатить «вписку» по всем правилам. Но Вадим упирается. За это упорство Анька до сих пор ему не даёт.
Перед Вадимом лежат листы бумаги, разложены карандаши и ручки. В окошке поисковика на ноутбуке набрано «бондаж с пышками». По этому запросу выдаётся масса полулегального контента. Компьютер интересуется – подтверждает ли пользователь, что ему есть 18 лет?
Вадиму только в августе исполнилось шестнадцать, но он, конечно, подтверждает, что является совершеннолетним и все законы знает.
На этот ресурс он наведывается не впервые. Сайт давно заброшен и не обновляется. Найдено пять тысяч фото, с прошлого раза почти ничего не добавилось. Перед Вадимом прокручиваются жирные женские тела в чулках, наручниках, виниловых трусиках. Слюнявые губы мусолят помадой чей-то мужской орган. Огромные сиськи свешиваются с кровати. Чернокожая толстуха в белых колготках оттопырила задницу в объектив. Руки негритянки связаны за спиной липкой лентой. Худая блондинка насилует некрасивую распятую брюнетку. Брюнетка кричит. Она прикована к деревянной раме, только цепи явно бутафорские.
– Дичь, – говорит Вадим. – Не верю. Ландыри одни.
Он отворачивает ноутбук, находит в смартфоне фото Камасутры. Снимков несколько. Ядвига идёт по коридору гимназии, в разрезе юбки соблазнительно серебрятся колготки. Ядвига стоит за учительским столом, задумчиво прикусив позолоченную дужку очков. Ядвига украдкой потягивается, выставив крупную грудь, обтянутую пиджаком.
Некоторое время Вадим изучает фотографии, затем берёт карандаш. На чистом листе появляется линия женской груди, изгиб бедра. Рука работает точно, недаром Березин три года занимался в изостудии. Дома никого нет. Отец приходит поздно или вообще ночует у новой пассии – математички Луизы Кольцовой из гимназии Вадима. Мать отдыхает в Испании с любовником. Родители не разведены, но давно не живут вместе.