Везде копошились рабочие люди. В одном месте стоял большой кодер для забивки свай, и люди с уханьем били сваи, поднимая на блоках тяжелую чугунную бабу; тут же рядом, не переставая, отливали воду из фундаментных ям, в другом месте укладывали бутовую плиту, а немного поодаль от сооружения, там, где был сложен гранит, каменотесы обрабатывали его киянками и шпунтами, самодельными неуклюжими инструментами. Люди ползали на коленях вокруг огромных прямоугольных камней, присаживались на края их, поджав под себя ноги, и сосредоточенно и упорно били. Ноги их были обмотаны тряпками, предохраняющими от острого камня и щебня, но тряпки давно уже превратились в лохмотья, и, если всмотреться, можно было увидеть между лохмотьями голое тело со ссадинами. Руки тоже были обмотаны тряпками, вместо рукавиц. Глаза как можно больше сощурены. От вечно напряженного прищуривания должны были очень болеть мышцы век и самые глаза: чем Уже сжимались щелки, тем зорче нужно было глядеть сквозь них.
Группы рабочих перекатывали гранитные камни саженной длины и аршинной толщины к самой постройке. Базиль вспомнил о несравненных колоннах и поглядел было налево от себя, по направлению к реке, но ничего не увидел, кроме каких-то сараев, закрывавших вид на реку.
— Мастерские для окончательной отделки и отшлифовки колонны, — пояснил Исакий Исакиевич.
Исакий Исакиевич с удовлетворением отмечал про себя, что разнообразие строительных работ действовало на Базиля самым возбуждающим образом, хотя Базиль и старался до поры не разглядывать ничего.
Вдруг Базиль спросил со сдерживаемым волнением в голосе:
— Вы не знаете, какой высоты эти монолиты-колонны? И какого примерно веса?
— Восемь сажен. Восемь тысяч пудов, — сухо ответил Исакий Исакиевич.
Базиль был восхищен.
Постройку обогнули справа, пройдя меж известковых ям, и были уже шагах в ста от канцелярии строительной комиссии, как вдруг откуда-то издалека донесся знакомый голос:
— С добрым утречком! К Монферану? Желаю успеха.
Шихин стоял у кузницы и приветливо махал им картузом.
— Я забыл, а вернее, не догадался спросить Архипа Евсеевича, — сказал Базиль, обращаясь к чиновнику, — чем он занимается на постройке собора?
— Архип Евсеевич с 1819 года и по сей день держит подряд на добывание гранитных колонн, — ответил Исакий Исакиевич.
— Как?! — растерянно вскрикнул Базиль, хватая его за руку.
Он был страшно поражен: Архип Шихин занят как раз этим делом, столь манящим Базиля… Таким сверхчеловеческим делом!
— Да, — спокойно подтвердил Исакий Исакиевич.
ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА
Монферан, которого жаждал увидеть Базиль, еще не изволил прибыть в канцелярию. Или он запоздал сегодня, якобы против обыкновения, или хитрый Исакий Исакиевич нарочно привел Базиля пораньше, чтобы тот подождал, потомился, как всякий русский проситель, и, упав духом, уяснил разницу между собой и ожидаемым высоким лицом.
Расчеты чиновника могли оправдаться. Страшась вовсе пропустить Монферана, Базиль не вышел на манящую его площадь, а остался терпеливо ждать в канцелярии. Исакий Исакиевич прошел за барьер и приступил к исполнению обязанностей. Канцелярия наполнилась чиновниками и посетителями. Базиль с любопытством поглядывал на дверь, обозначенную дощечкой с надписью: «Чертежная и расчетная». Быть может, ему как раз там придется работать под руководством главного архитектора Монферана. Монферан ведь когда-то также приехал в Россию с рекомендательным письмом в кармане. Тому исполнилось десять лет. Теперь Монферан не безвестный чертежник и ни у кого уж не просит милости, а, напротив, к нему вот пришел сейчас безвестный чертежник с покорнейшей просьбой, сидит и с трепетом ждет появления самого Монферана.
Монферан появился.
Полнощекий и белокурый француз средних лет быстро шел прямо на Базиля, не замечая его, и прошел мимо, в дверь чертежной. Тотчас же послышался там заносчивый его тонкий голос. За ним проследовал другой белокурый и полнощекий француз, помоложе и ниже ростом. Из чертежной теперь доносились два голоса, чрезвычайно похожих: один говорил по-французски, другой повторял сказанное, притом с теми же интонациями, по-русски. Было легко догадаться, что двойник Монферана являлся переводчиком.
Не успел Базиль вслушаться в разговор, как к нему подскочил Исакий Исакиевич, утративший большую часть своей важности.
— Давайте, давайте скорее, — задыхаясь, шепнул он Базилю, — давайте же ваши рекомендации…