Таркону, родной город, она обожала. Суетливую, громкую, шумную, живую столицу наполняли миллионы звуков и запахов, здесь каждый день что-либо происходило, и вести лились на человека бесконечным потоком. Таркона была и оплотом магического строительства, благодаря чему ее облик менялся неузнаваемо от улицы к улице. Вот здания неуютные, как древние замки, а вон уже — высотные конструкции из стекла, похожие на перевернутые и закрученные пирамиды! А за поворотом — бесконечно зеленый парк, в котором можно утонуть, как в море. И люди вокруг такие же — самые разные.
Зазевавшись, Маруа чуть не проехала остановку, в последний момент выскочив из транспорта. На ее родной улице стояли обычные дома, отличавшиеся так называемым классическим видом: здания строили без магии и отделывали фасады также. Увидев над зеленой изгородью свой дом, бело-синий, Маруа закусила губу. Перекинув волосы со спины вперед, она закрыла значок.
— Добрый день, юная госпожа, — улыбнулся дворецкий, открывая дверь. — По вас все скучали.
— Где родители? Мне с ними нужно поговорить.
— Госпожа музицирует, господин вчера вернулся, сейчас в своем кабинете.
Родной дом придавал уверенности. Просторный, светлый, он нес явственный отпечаток личности мамы Маруа. Картины на стенах в изящных рамах, тонкая, словно невесомая мебель, ковры-паутинки возле столиков с витыми ножками — всё кричало о великолепном вкусе госпожи Веум.
— Мама! — позвала Маруа, войдя в гостиную.
Обставленная в светло-зеленых тонах, она действовала умиротворяюше. У панорамного окна за роялем сидела стройная женщина в темно-сером брючном костюме. Каштановые волосы собраны в сложный узел, лицо чуть подкрашено, чтобы скрыть первые признаки старости. Даже услышав дочь, играть она не прекратила.
Маруа подошла к окну и встала к нему спиной. Геари Веум доиграет до конца, даже если начнется пожар. Со стены на девушку смотрел странный портрет — единственная картина, на приобретении которой настоял отец. И висела здесь она только потому, что написал ее художник, знаменитый на весь мир. На картине, скрестив руки на груди, прямая, как палка, среди роскошной обстановки сидела женщина в мужской рубашке, потертых штанах и наброшенной на плечи явно старенькой кожаной куртке. Она вроде была молода, но остриженные по плечи русые волосы больше, чем наполовину, окрасила седина. Лицо у нее жесткое, с тонкими губами и странными, завораживающими глазами, где серый переходил в яркое золото. Маруа, как и Геари, не понимала, что заставило отца купить эту картину.
— Маруа-Иронта, что происходит? Разве ты не должна быть у Луа? — переливчатый голос матери зазвенел льдинками, и, добавляя драматизма, она захлопнула крышку рояля.
Маруа отбросила волосы назад и повернулась к Геари.
— Иди к отцу, — процедила мать, сцепив руки в замок.
Маруа вздохнула и пошла на второй этаж, прежде вернув волосы на грудь. Нет уж, первой высказаться должна она! Помедлив перед дверью в кабинет, вошла. Увидев ее, отец отложил бумаги и улыбнулся. Чуть вытянутые янтарные глаза заискрились теплом. В каштановые волосы на висках закралась седина, и теперь он коротко стригся. Фарлах Веум, живая легенда Тарконы, семью поставил на первое место, отказавшись ради нее от карьеры в отделе Магического контроля Охранного департамента.
— Ты решила вернуться домой раньше? Соскучилась?
Он вышел из-за стола, и Маруа пришлось задрать голову — отец был высок. И, как всегда, он идеально выглядел: рубашка выглажена и застегнута на все пуговицы, стрелки на брюках остры, как бритва, даже домашние туфли блестели!
— Соскучилась, — кивнула девушка. — Но на самом деле мне надо тебе кое-что рассказать. Пап, ты же знаешь, что такое мечта?
Он приподнял широкую бровь и кивнул. Маруа забралась с ногами в любимое кресло, стоявшее в углу возле светильника.
— Ты сам рассказывал, как серьезно учился, чтобы добиться уважения. Ты рассказывал, как трудно было проверяющим ездить по всему миру и ловить магов-преступников, а также выяснять должностные нарушения городских советов магов… А мама мне рассказывала, как постоянно боялась, когда тебя отправляли в очередную командировку…
— Маруа-Иронта, ближе к делу!
Девушка закусила губу и, откинув волосы назад, продемонстрировала значок. Напряжение в кабинете зазвенело так, что, казалось, стоявшие в буфете бокалы и бутылки должны лопнуть. Но нет, первыми не выдержали нервы Маруа, и она всхлипнула: