– Кричать и ругаться повода пока нет, – девушка медленно выдохнула, заставляя себя расслабиться и опустить плечи. – В рамках терпимого. Ломать руку было больнее.
Шедов нервно переступил с ноги на ногу, делая пару шагов к углу, чтобы лучше видеть сосредоточенное, но вполне бодрое лицо Ярычевой. При нанесении второй линии та только голову чуть наклонила, переводя взгляд на полки с лекарствами и инвентарём. Руки даже не дёрнулись, но смотреть на них девушка не спешила, особенно после того, как целитель начал вырисовывать более мелкие линии, оплетающие руки пока ещё достаточно частой сеткой.
Вянка всё-таки сдавленно зашипела, хотя на деле хотелось тихонько заскулить, по ощущениям руки освежевали и засунули в солёный кипяток, если такое возможно. Ну, может она несколько сгущает краски, но приятного было мало. Пульсирующая в организме магия не давала боли утихнуть, раздражая открытые раны.
– Всё хорошо? – Шед всё-таки подал голос, рассматривая побледневшую Вянку.
– С медицинской точки зрения – да, да и держится она неплохо, по моему опыту.
– Думала, что будет хуже, – девушка наклонила голову ниже, пытаясь вытереть испарину о плечо.
Шедов помог, устраиваясь за спиной закаменевшей магички, убирая от лица прилипшие пряди. Сейчас кожа Вянки была горячее его собственной, а в воздухе рядом с ней всё-таки повис густой запах крови. Ярычева неотрывно смотрела на руки целителя, закрепляющего будущий накопитель в специальных держателях, ощущая что-то вроде нетерпения камня и его желания напиться её силой по горло. Данковцев опустился на колени за её спиной, позволяя немного откинуться, дать спине короткую передышку перед следующим этапом. Клюнул в висок, когда фонящий аномалией камень оказался на столе перед девушкой:
– Не забывай, что ты очень сильная.
– Возможно, мне всё-таки пригодится что-то, что можно прикусить. Хотя в какой-то момент мне показалось, что рук я уже не чувствую.
– Не хочу пугать раньше времени, – целитель накренил подставку с камнем, – но скоро ты поймёшь, что это далеко не так.
– Звучит как вызов, – она попыталась улыбнуться.
– Не замечал за тобой тягу к подобному. Мне казалось, что безбашенные поступки больше по моей части.
– С кем поведёшься… Да не томите уже, доктор, давайте, раньше начнём, раньше я пойду пить кофе, – Ярычева попыталась усмехнуться, но от гудящей вокруг её рук силы трясло всё тело.
От близости накопителя чувствительность действительно вернулась. Вянка откинула голову на плечо так и не сменившего положение Шеда, стиснувшего её в объятиях. Главное не дёрнуться слишком сильно и не ткнуть его макушкой в зубы, будет неловко. Впрочем, думать о чужих чувствах, когда по коже медленно перекатывается, в поисках удобного места, раскалённый шар, весьма сложно. Из прокушенной губы сочится кровь, привкус во рту заставляет разжать зубы, задышать глубже, хотя хочется наоборот сделать вдох и застыть, в надежде, что всё это сейчас закончится.
Она имела весьма чёткое представление, что её ждёт. Суть процедуры никто никогда не скрывал. Когда камешек прошёлся по запястью, тело дёрнулось согнуться, удержали только руки Шеда. Единственная оставшаяся в голове мысль – обрывочные рассуждения о том, сколько раз через это прошёл Костянников-младший. Очень чётко вспомнилась хватка покрытой накопителями ладони.
Кварц лениво скользнул по левой ладони – и сполз на стол, направляясь к правой руке, намереваясь устроиться там, давая девушке короткую передышку. Накопитель подскочил, забираясь на предплечье, будто ленивый кот на высокий диван, и медленно пополз вдоль главной линии. Щеки Вянки коснулась теплая ладонь, стирая слезу. Девушка недовольно повела плечом:
– Я в порядке. Это всегда так долго?
– Со временем всё быстрее и быстрее, организм адаптируется к нагрузке. Голова не кружится? Не тошнит? Слабость? Какие-то другие неприятные ощущения?
– Тошнит, но скорее из-за запаха. И в висках пульсирует. Можно воды?
Шед по кивку целителя забирает со стола у окна стакан, понимая, пока наполняет его, что у него самого мелко трясутся руки. Ярычева делает пару мелких глотков, стуча зубами по стеклу. И резко дёргается – Шедов едва успевает убрать руку, чтобы вода не расплескалась по столу – когда накопитель всё-таки замирает на одном месте, принимаясь “гнездиться”. По её ощущениям он именно обустраивал себе гнездо у неё на пальце, вороша ткани, зарываясь глубже.
Боль резко пошла на спад, вот только Вянка обнаружила себя лежашей головой на столе, с засохшей под носом кровью. Руки уже неплохо слушались, кроме занемевшей правой кисти, с которой целитель и Шед осторожно, в четыре руки, смывали кровь и остатки зелья. Данковцев задумчиво рассматривал вросший в безымянный палец девушки камень, но смывать кровь вокруг накопителя не спешил. Да и её взгляд никто не почувствовал, только когда она попыталась забрать руку, на ней сошлись две пары глаз.