– Если это возможно, я бы хотела пройти совмещённую программу, – выдыхает она.
И сама себе удивляется, потому что пару неделю назад она, вообще-то, планировала начать уговаривать Ладу Викторовну прямо с порога, потом пришла к мысли, что совмещёнка – не самый плохой вариант. И снова начала планировать уговоры, делая при Шедове вид, что приняла какое-то окончательное решение и абсолютно спокойна. Видимо, карусель в её голове была достаточно заметна, раз друг сейчас караулит её под дверью деканата. С учётом того, что ещё сегодня утром она собиралась всё-таки уговаривать, сорвавшиеся с языка слова стали сюрпризом, но решение ощущалось правильным. Что ж, может так действительно будет лучше, кто знает.
Мараева если и удивилась, то виду не подала, только пометила у себя что-то, мельком ещё раз заглядывая в результаты тестирования. Взгляд женщины зацепился за накопитель на руке у студентки.
– По крайней мере мне не придётся тебя уговаривать. И предупреждать, что поблажек на этом фоне не будет, наоборот, спрашивать станут ещё строже.
– Я к этому готова, – отзывается девушка, хотя внутренний голос орёт, какая же она дура, что она ни черта не готова и вообще ввязывается в что-то, что может сломать её об колено, а потом спалить в костре.
– Надеюсь на это. Вперёд ногами, конечно, никто с совмещёнки не уходил, но и выпускались из таких единиц, дайте боги, каждый десятый.
– Вы пытаетесь меня напугать? – получается нервно. Слишком нервно, чтобы это могли не заметить.
– Нет. Хотела бы напугать, я бы сказала, что пока что никто не уходил. Просто если вдруг почувствуешь, что объективно не тянешь оба направления, или, попробовав, захочешь оставить что-то одно, ну, душа не ляжет, всякое бывает – приходи сразу. Я подвигов от вас, конечно, жду, но не требую, – она вытащила из пачки документов стопку, предназначенную Ярычевой. – Что ж, тогда давай разберёмся с формальностями, я разжую тебе детали, и ты пойдёшь, а то твой Данковцев там сейчас дырку у порога протопчет.
Вянка только кивнула, принимаясь вчитываться в ровные буквы. И вот вроде бы просто написано, а смысл как будто ускользает, чувствуешь себя на редкость глупым человеком. Мараева, конечно, разжёвывала прямо на пальцах, но ощущалось, что писал редкостный специалист по зубодробительным и мозгодробительным формулировкам. Облегчало душу только то, что время в кабинете декана магическим образом искривлено, так что час здесь равен от силы пятнадцати минутам в нормальном мире. Но вот представлять, как себя после таких нагрузок ощущает Лада Викторовна, девушке совершенно не хотелось.
Уже после всей волокиты, когда магичка практически выскочила за порог, её догнал отклик:
– Ярычева.
– Да, Лада Викторовна?
– Что всё-таки повлияло на твой выбор?
– Шед попросил выбирать лучший вариант для меня.
– Даже так? Ну иди… Постарайтесь только не повторить Красное Поле. Я и так играю с огнём, допуская, что привязанные друг к другу собиратель с поджигателем будут работать вместе.
Вянка против воли зябко повела плечами, кивая. Красное Поле, пожалуй, было одной из самых неприятных страниц в истории магов за последние несколько веков. Семейная междоусобица, помноженная на очередные бурления в обществе, привела к тому, что когда-то сработанная двойка, собиратель и поджигательница, должны были оказаться по разные стороны. Тогда бывшие немногим старше Ярычевой и Данковцева сейчас, они слишком остро восприняли происходящее. По крайней мере, прабабушка всегда относилась к этому, как к следствию избытка чувств при недостатке мозгов. Эти двое выбросили весь запас своей магии, поджигая себя и всех, кто оказался поблизости. Не просто поджигая – испепеляя, магии в накопителях оказалось столько, что пространство начало плавиться, создавая аномалию. Достаточно стабильную, раз поезд мимо неё ходит, маршрут от Костей до Огневищенска как раз.
– Я сильно сомневаюсь, что что-то сможет нас на такое толкнуть.
– О, они тоже считали поначалу, что всё решаемо. Моя прапра тогда же ещё прожила несколько часов, повезло. Или нет, тут как посмотреть. Говорят, умирала – врагу не пожелаешь. Иди. Тебя ждут, – она понимающе улыбнулась.
Выскочила из кабинета Вянка как раз вовремя: может Шед и не сказал бы вслух, всё что он думает о Виолетте в этот момент, но она достаточно хорошо знала друга, да и сырость магии, ощущение которой появлялось в моменты раздражения, говорила сама за себя. Ярычева с недоумение посмотрела на вроде бы спокойную беседу. Может, ей кажется дурной настрой парня или он относится к чему-то другому? К затянувшемуся ожиданию?