Росас лишил своих сограждан всех прав и гарантий? Да, но ему не удалось сделать этого в отношении иностранцев, и они безопасно могут ходить по Буэнос-Айресу. Каждый контракт, который заключает исконный сын страны, подписывается вместо него иностранцем, и нет такого общества, нет такого дела, в котором они не принимали бы участия. Таким образом, права и гарантии существуют в Буэнос-Айресе и под гнетом деспотизма. «Какой хороший слуга этот ваш ирландец!» — говорил господину один прохожий в Буэнос-Айресе. — «Да, отвечает тот, — я за то и взял его, он не шпионит за мной и всегда подписывает все мои документы. Здесь только слуги-иностранцы не беспокоятся за свою жизнь и имущество».
Росаса возвели к власти гаучо, плебеи и компадрито? Теперь они будут уничтожены — его войско пожрет их. Ведь ныне повсюду молочники, слуги, булочники, батраки и пастухи — немцы, англичане, баски, итальянцы, испанцы. Расход людей таков, столько человеческих жизней потребовалось за десять лет для насаждения американизма, что в конце концов американское население исчерпалось — все оно согнано в пехоту, которую косит шрапнель с восхода и до захода солнца. На линии фронта у Монтевидео есть пехотное подразделение, в котором не осталось ни одного солдата — всего лишь два офицера из тех, кто входил в него вначале. Население Аргентины исчезает, его место занимают иностранцы под вопли Масорки и «Гасеты»: «Смерть иноземцам!», подобно тому как «Унидад» заходилась в крике: «Смерть унитариям!», а Федерация гибла с лозунгом: «Да здравствует федерация!».
Росас не желает судоходства на реках? Так вот: Парагвай поднимается с оружием в руках, присоединяется к противникам Росаса — к Уругваю, к Англии и Франции, которым необходимы речные пути, чтобы добраться до несметных богатств, скрытых в глубинах Америки. Боливия, хочет она того или нет, также присоединится к ним, и Санта-Фе, и Кордова, Энтре-Риос, Коррьентес, Жужуй, Сальта и Тукуман последуют ее примеру, как только поймут, что их интересы, их будущее зависит от рек — эти реки, на берегах которых они дремлют сегодня, вместо того, чтобы жить, должны стать проводниками богатств; сегодня же один Росас пользуется портом, владение которым приносит миллионные прибыли, помогающие держать провинции в нищете. Вопрос о судоходстве по рекам, впадающим в Ла-Плату, сегодня стал вопросом европейским, американским и аргентинским одновременно, и поэтому борьба с Росасом будет вестись как в самой Аргентине, так и вне ее до тех пор, пока тиран не падет и не начнется свободная навигация. Таким образом, то, чего не удалось добиться унитариям, придававшим большое значение речному судоходству, достигается сегодня упорством жителей пампы.
Росас преследовал образование, ему ненавистны учебные заведения, он закрыл Университет, он изгнал иезуитов?
Пусть! — сотни аргентинцев учатся сегодня в колледжах Франции, Чили, Бразилии, Северной Америки, Англии и даже Испании. Они вернутся на родину и создадут просветительские учреждения, подобные тем, с какими познакомились в этих свободных государствах, и они также приложат силы к делу освобождения своей страны от тирана-полуварвара. Росас смертельно ненавидит европейские державы? Ну что ж, европейские державы должны лучше вооружиться и укрепиться в Ла-Плате; уже сейчас, в то время как в Чили и прочих свободных государствах Америки Европа имеет лишь консулов и один-другой военный корабль вблизи их берегов, Буэнос-Айрес вынужден дать приют многочисленным европейским посланцам, и иностранные эскадры стоят на страже их интересов и защищают их от выходок непокорного, не знающего узды жеребца, что стоит во главе государства.
Он рубит головы, кастрирует, терзает своих врагов, стремясь одним ударом и закончить сражение, и покончить с войной? Но чего он достиг? Произошло двадцать сражений, погибло, двадцать тысяч человек, он залил кровью всю Республику, опустошил селения и города во имя обогащения своих наемников, но к концу десяти лет триумфального правления положение его остается все столь же шатким. Если войска тирана не возьмут Монтевидео, он падет; если возьмут, перед ним останется еще генерал Пас со свежей армией, останутся нетронутый Парагвай, Бразильская Империя, останутся Чили и Боливия, которые в конце концов восстанут, останется Европа, которая сумеет его обуздать; даже если он затянет еще на десять лет войну, принесшую опустошение и обнищание стране, он все равно обречен. Боливия, хочет она того или нет, будет вынуждена примкнуть к его противникам, нет выбора и у Санта-Фе, Кордовы, всей Республики. Он победит? Но погибнут все его приспешники, и другое население, другие люди займут их место. Изгнанники вернутся и пожнут плоды его победы.