А город пуст был и нелюден.
Часы за полдень превышали счёт
(Тогда не точен был учёт).
Черна одежда, скрытен лоб,
Не сводит взор с окровавленных стоп
Со старца, шедшего пред ним.
То был Сократ, придя за сим,
Нуждаясь вверить мне тебя,
Он руку протянул, любя.
Твои перста к моей руке
И, потянувшись налегке,
Ни слова так не проронив,
Исчез в эфире, тот мотив,
Что пели ангелы тогда,
Заполнил разум навсегда.Склонилось солнце в плечи гор,
Свершая церемоний хор,
Последней литургии дань
Бросая жребий на ночную брань.
О, эти впалые глаза,
А на челе печать. Слеза
Прискорбной боли об одном
Несчастном детстве и былом…»
И свет созвездия тогда
Зиял как боле никогда.
И путеводный блеск. Светило
Меня сияньем поглотило.
Бесспорно, то был добрый знак.
Я в этом лучший был мастак.
Но зрил я друга пред собой,
А перед ним стоял иной.
И цепь знакомств произрастала
От незапамятных времён —
От Врат Златых она лежала,
От той страны, не помним мы имён…
Под толщей вод и вулканами
Хранит земля её под нами.
Как непослушное дитя,
За веком век, всё непростя…7
Миры менялись, и плеяды
Вплетались в косы неземной,
Вставая в ровные армады,
Дивясь вселенскою душой.
Так год заканчивал свой счёт,
Перебегая наперёд,
Гадал о сменщике своём,
Но не о нём сейчас поём.Не раз сменялись день и ночь,
Луны ты неприкаянная дочь.
И полнолуния не раз
Встречали желтизной мой глаз.
Давно не юн, Эмпидиокл,
Ты брат и друг мне, как Патрокл.
Уже не гордость твой удел,
Во многом осознав предел,
До середины земных лет
С рожденья держишь ты обет.Призвал учитель вскоре нас
И так звучал могучий глас:
«Настал тот час, ученики,
Что силам воли вопреки
Призвал я вас явиться в мир
(А голос слаще звуков лир).
Грядёт Миссия с облаков,
Неся нам истину основ.
Но где искать сей дар небес?
Не вижу боле, чёрен лес…»
Перстом своим, закрыв глаза,
Махнул учитель, и слеза
Негодованья по щеке
Его скатились налегке.
«Вам мудрость Бога на потом
Да будет указующим перстом!»
На том сомкнул уставший взгляд,
Окинув скудный наш наряд.В ту пору Клодий был со мной,
Он ненадежною стопой
По тропам дхармы прошагал,
По большей части же болтал.
Сложён и статен был малец,
Подобным, как его отец.
Его при жизни я знавал:
Он от болезней пострадал…
«Покуда так велик Грядущий, –
Вновь начал Клодий блеять в уши, –
То почему, о, Гераклит,
Пренебрегая свой синклит,
Тебе на встречу не пойти?
Ведь путь одним нам не найти…»
Но я молчал, покуда мудрость
Подобную не знала грубость.
Распять сомнением слова;
Насколько падки существа?
Как всё же глуп двуногий род.
На явь он смотрит словно крот.
И отвечал так Гераклит:
«Меня виденье не манит
Ибо я знаю, Кто грядёт,
Он символ вечности – Оплот.
Я не достоин встречи с Ним.
И должно вам ступать одним.
На солнце может лишь слепец
Остановить свой взгляд. Творец
Послал нам ниц сие творенье,
И прочь гоните все сомненья», –
Закончил так и вышел вон,
Я лишь в ответ послал поклон.Глава 2
1
Тогда мой нрав повиновался
Великой мудрости святой.
Я на верблюдах отправлялся
К святилищу тропой одной.
Не одинок я был в пустыне.
Со мной был Клодий – ученик.
До сей поры не знал в помине
К чему с ним в милости я сник.
На север нас несли верблюды,
Двугорбые дитя земли,
В пути их мучили то зуды,
То зной, то хлад изнемогли.
Молчал и Клодий, он ошибки
В себе не смел искоренять,
И сколь мотивы были зыбки,
Ему я был как словно мать.Луна как скромница плутала
По небу словно колесо,
То будто звёзды рассыпала,
То вновь сбирала их в лассо.Опять читателя смутил
Своею несвершенной речью,
Но как и прежде, окропил
Страницы эти святой течью.Поднадоел скуделый стих
Нечёткой рифмой, и притих
Мелодий звук сей музы сладкой,
Но также ей молюсь украдкой.
Молчанье – мудрость, это факт,
Добавим эту строчку в такт,
Ведь слово языка боится,
С чего наш ум на свете тлится.Барханов мимо и песков
Жрецов встречали молчаливых.
Обет священников таков
Скрывая мудрость от глумливых.Мы задали вопрос простой,
Но нам ответил не иной,
Рукой лишь в север обращая,
В великий центр – то Молчанья,
Где счёт годам давно утерян,
Где жизни ход банально мерен,
Там планетарный календарь
Уже рассыпался как старь.Их назначенье – ждать конца,
Ждать воплощение Отца,
Иль стать могильщиком Земли.
Вы и представить не могли.