- Что ты хочешь знать? То, что твой отец виновен в смерти моих родителей? – вымолвил он, прямо смотря на меня. – В том, что он забрал меня к себе, отправил куда подальше, только чтобы я ничего не узнал, не понял. Но есть добрые люди, которые открыли мне глаза на этого жестокого человека.
— Это доказать нужно.
- Ты их в руках держишь. Твой отец не любил проигрывать, не любил, когда с ним не соглашаются, когда все идёт не так как он того пожелал, - он говорил холодно и четко произнося все слова. – И вот когда все начало рушиться, когда такой выгодный контракт ускользнул из его рук… он явно решил отомстить, и теперь они мертвы, а я восстановлю справедливость. Жаль, что он умер раньше, чем я приехал, - какие жуткие слова он говорит. Мурашки пробежали по телу. – Но ты прекрасно его заменишь.
- Что тебе от меня нужно?
- Твой отец любил свою работу и любого был готов уничтожить, кто пытался помешать, - сказал Пит. – И теперь ты будешь просто наблюдать, как весь труд твоего отца будет рушиться у тебя на глазах. Как ты станешь никем, без ничего.
- Станешь тем, кто разрушит мою жизнь? Хочешь пойти по стопам моего отца и оставить меня так же, как он оставил тебя без никого? – хотелось плакать. Стало тяжело на душе. – Ты тогда ничем не будешь отличаться. Тогда все запланируй, вот прям сейчас, и уничтожь меня, отправь в лес на съедение диким животным, простой аварию. Зачем долго ждать?!
Мне сильно сжали запястье правой руки.
- Будешь дерзить и лезть в не свои дела, так и сделаю.
Отпустив мою руку, больно дёрнув, казалось, что он даже способен вот так легко ее мне сломать, одним движением. Рука занемела. Плевать. Не сейчас. Он взял папку, ноутбук и ушел, хлопнув дверью кабинета. Я на ватных ногах вернулась в комнату, зашла в ванную, хотелось все с себя смыть. Залезла в душ, не заметив, что в одежде, я осела на холодную плитку. По моему лицу стекала вода или же всё-таки слезы? Почему больно от того, что он так говорил? За что он так со мной? Да, я не знала того человека, никогда не видела, но всё-таки было тяжело в душе, что меня вот так уничтожают. Морально, психически. Не делают больно физически, а морально и это ещё хуже.
Закрыла лицо руками и разрыдалась в голос. Мне тяжело. Хочу домой. Не хочу быть здесь! Если бы могла вернулась, но пути обратно нет. Могу развестись, но мне не дадут так легко это сделать, или же не дадут покоя и потом, и он добьётся своего. Он не оставит меня в покое.
- Боже, милая ты почему в одежде?! – услышала я обеспокоенный голос няни.
Она в одно мгновение оказалась рядом со мной, выключила верхний душ и присела около меня, накидывая на меня полотенце.
- Няня, - я пыталась говорить ровно, но голос дрожал от холода.
Сидя на холодном полу, не спасает даже едва теплый душ.
- Милая, что случилось?
Я поднялась на негнущихся ногах, с помощью няни дошла до кровати. Няня усадила меня на нее, из шкафа достала сухие вещи. Мне казалось, что в доме резко упала температура, будто было минус 30 не больше, и переодеваться было до жути холодно. Зуб за зуб не заходил, руки тряслись, будто я пила несколько недель, глаза болели от собственных слез.
Няня уложила меня в кровать, укутал одеялом, но мне все равно было холодно. Говорить не могла, будто у меня отобрали возможность говорить.
- Ким, что случилось? – спросила ещё раз няня, вернувшись уже с кружкой горячего чая.
Я сделала глоток и обожгла язык. Должно быть больно, но было все равно. Это не сравнить с тем, что я чувствовала внутри себя.
За что он так со мной? Я была ребенком тогда, почему я должна платить за грехи отца? Я не подозревала о том, что происходит. Он предъявляет обвинения, даже не зная, ещё полной информации. Тяжело от того, что здесь нет справедливости. Как можно обвинять кого-то, даже не зная ещё всей правды? Что если это не подтвердиться, что тогда? Ждать от Пита извинений, что он был не прав? Я хмыкнула, от него и снега не сможешь выпросить зимой, не то, что извинений, он таких и слов не знает. Он знает, только как обидеть, обвинить в чем-то, но никак не слова – извини и прости. Этих слов в его словаре просто не существует.
- Ким! – меня трясли за плечи.
Я поняла, что все это время сидела и тупо смотрела в одну точку, не шевелилась, и думала о своем.
- Все… хорошо.
- Какое хорошо? Ты бы в зеркало себя видела, - проговорила няня. – Бледная, губы синие, глаза красные. Что произошло? Ты можешь, наконец-то, объяснить?!