Успокоившись, я выдохнула и взяла себя в копыта. Даже несмотря на этот взрыв, змея все ещё была жива, но... Я не думаю, что после такого она захочет последовать за нами... Или я только сильнее разозлила ее. Я наклонилась через перила и посмотрела на шоссе за нами. Мертвая тишина. Трупы пони и змей лежали там вместе с щепками от повозок и остатками ценных грузов. Словно обычный мусор. Пахло сгоревшей плотью.
– Пиздец. – Я повернулась и, наконец, смогла разжать челюсти, которые до этого момента продолжали держать уздечку. Драконоборец стоял над телом Бэкап. Кобылка истекала кровью, заливавшей пол повозки, из-за укуса на ее фланке. Я увидела, как она начинает бледнеть. Десять минут. Именно так она сказала. Ее рана уже начала гноиться зеленой дурнопахнущей слизью. Я не знаю, когда конкретно ее укусили, но, кажется, это не имеет значения...
Я посмотрела на укус на своей ноге. Вопреки логике, он был... нормальным. Было больно, как и от всех других ран, но я не умирала. Я отравлена. Я ведь должна умирать...
– Б-больно... – Я подбежала к умирающей кобылке. Серенити сидела рядом с ней, вытирала пот со лба и вливала лечащие зелья ей в горло. – Кхе-кхе... Нет. – Она махнула копытом кобылке. – Не надо... Я всё равно умру. – Я стояла рядом с ней и смотрела на ее лицо, а она взглянула мне в глаза: такой уставший, болезненный взгляд. – Закончи…
БАМ
Серенити отскочила и всхлипнула. Осколки черепа Бэкап вытекали с повозки вместе с ее кровью, которой стало еще больше. Драконоборец. Глупый пони с такой же глупой кличкой. А рядом с ним, в телекинетической хватке, висит дымящийся пистолет.
Я ударила его. Не сильно. Простой удар в живот, чтобы он упал на пол, и я могла наступить своей металлической ногой ему на горло. Если бы я надавила чуть сильнее, то убила бы его.
– Какого хуя! – Наверное, мне не надо было так кричать. Я просто переутомилась. – Зачем ты сделал…
– Она умирала. Ты сама это понимаешь. Смертельно ранена. Не было шансов спасти ее жизнь. Я облегчил ее страдания. Или ты хотела, чтоб она умерла в мучениях? – Нет. Мы должны были помочь. Мы могли. Мы... Должна ли я заботиться об этом? Когда я заботилась о других пони, то они умирали. Стоит ли начинать снова?
Я убрала ногу с его горла.
Она была просто очередной пони. Пони, встретившей меня. Она бы умерла в любом случае. Он поступил правильно.
Так почему же я переживаю?
– Вы виноваты в том, что они погибли. – Я не отреагировала на обвинение. Просто пропустила мимо ушей. – Вы собирались слишком долго. Вы опоздали. Это всё, блять, из-за вас. Мы могли пройти до того, как они проснулись. Но нет. Из-за вас мы отправились позже. Из-за вас мы потеряли три повозки с грузом и дюжину отличных пони. – Моё лицо выражало только безразличие. Я старалась не показывать никаких эмоций в ответ на обвинения.
– Прости.
– Твое "прости" не воскресит погибших пони! – прокричала кобыла, забрызгав мое лицо слюной. То, что эти пони погибли — это не моя вина. НКА решили, что жизни этих пони стоят тех водных талисманов, а сами пони – что ради таких денег стоит рисковать. Если бы я пришла раньше, то ничего бы не изменилось, и она прекрасно это понимала. Я не могла винить ее за то, что она набросилась на меня. Эта кобыла потеряла за этот день больше пони, чем за десять других, и ей нужно было найти кого-то, кого можно винить.
А я была той, кто готова взять на себя эту вину.
– Ты что, ничего не скажешь!? – В лагере было бы тихо как на кладбище, если бы она не кричала. Караван успел отойти от того ущелья на приличное расстояние. Почти всё это время пони молчали. Мы потеряли три повозки и несколько других пони. К тому моменту как мы остановились на ночь, пони были истощены морально и физически, так что немногие наблюдали за тем, как на меня кричали.
– Прости.
– Уходи из моего лагеря. Ты и твои друзья. Уходи и не возвращайся. – Он взглянула на меня. Нет. Она обиделась на саму себя, на свои ошибки, и использовала меня для разрядки. Ничего страшного. Мне не нужны были крышки за эту поездку. Мне просто надо было добраться до Каркхуфа. Но я забыла зачем. Кажется, это не так уж и важно.
Неужели я всё еще расстроена из-за Бэкап? Ту же самую Лу, которую я знала дольше, я смогла спрятать в моем сознании очень глубоко и не вспоминать о ней. Почему я не смогла сделать то же самое с Бэкап?
Может быть, это из-за слез Серенити? Или из-за того, что на нее яд подействовал, а на меня нет? Вспомнив об этом, моя нога начала зудеть, но я всё еще жива. Как-то...
Из-за раздумий у меня заболела голова. Я отвернулась от продолжавшей кричать кобылы, и пошла к своим спутникам. Она вышвырнула меня, поэтому у меня не было больше причин оставаться там. Мне не платят за то, чтобы быть козлом отпущения.