– Ладно, это не важно. Когда мы вышли из Стойла, двое моих напарников погибли, когда на нас напали рейдеры. Наверное, я должен сказать тебя спасибо. – Без проблем. Я всегда с удовольствием помогаю пони. – Ты не подумай плохо про меня. Они были теми еще гандонами. Ну, потом я решил вернуться обратно домой... а зачем вы пришли сюда?
– Зачем? Чтобы помочь, конечно же! – Я подарила ему самую искреннюю улыбку в своей жизни. Как оказалось, моя улыбка достаточно убедительна. Но вот с ним не получилось. – И потому что Мистер Хаус из Дайса отправил меня помочь вам. – Я кивнула головой, указав на Искусность.
– Мистер Хаус? А его разве это волнует? – Как же хорошо, что Хай Стэйкс вовремя подоспел с хорошим ответом и спас меня из этой неловкой ситуации.
– Действия Надзора Селестии тревожат его уже несколько месяцев. Враг моего врага и тому подобное. – Правдоподобная ложь. Однако не сложно было догадаться, что Хаусу не выгодно было отправлять агентов против группы, которая никак на него не влияет.
Да... Но с другой стороны, он ведь послал меня сюда. Чтобы справиться с этой ситуацией. Посылал бы он рекрута на миссию, которая решит судьбу всего лишь одной деревеньки? Подумать только, я ведь почти ничего о нем не знала. Большинство других пони более открыты. Всё, что мне было известно, – это то, что ему нравится кибернетика, возможно, жил еще до войны (был супер продвинутым киборгом или типа того) и практически не вмешивался в политику.
Жеребец задумался:
– Я поговорю со старостой. Подождите здесь. – Зебр ушёл, дав мне возможность хорошенько осмотреть их поселение.
Стена вокруг была не такой большой, как в Дайсе, но она выглядела... Крепче. Может около двенадцати футов в высоту, и сделана еще до войны. Она выглядела так, будто предназначена защищать поселение только от других пони и каких-нибудь диких животных. Недалеко от стены стоял билборд с забрызганным красной краской рисунком и надписью "Каникулы в Каркхуфе!". За стеной же находились несколько десятков типа бревенчатых домиков, выстроенных в полукруг около ворот, а в центре, прямо напротив них, было одно трехэтажное здание. Видимо, администрация. Или что-то такое.
Кстати, я не увидела ни одной зебры. Кроме того, который охранял ворота (похоже, мы уже встречались), казалось, что все сидят дома и ждут, пока весь этот ужас закончится... Почему пони так сильно ненавидят зебр? Да, я знаю, что когда-то там была война, но эти события сложно назвать актуальными. Самое смешное, что даже за эти двести лет после войны пони всё так же ненавидят зебр, и наоборот. Типа, моя пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прабабушка погибла от копыт зебры. И что с этого? Пони пугают меня.
– Почему у них есть полоски? – спросила Серенити.
– Потому что они зебры. Почему же еще? – Я задалась вопросом, а может ли Хай Стэйкс не быть таким надменным. Да, я понимаю, он высококвалифицированный специалист и заслужил вести себя так, но всё же.
– Но... Зачем именно им полоски на теле? Они делают что-то? – Краем глаза я заметила смущение на бледно-зеленом лице единорога.
– Они... ну, ты знаешь. Я в этом не разбираюсь, если честно. Предположу, что они делают столько же, сколько цвет шерстки у пони, а именно – ничего. – Я усмехнулась, услышав своё объяснение. Я понимала, что это не удовлетворило ее любопытство, и она уже собиралась расспрашивать меня, но в это время как раз вернулся охранник. Серенити была достаточно умной, чтобы быть тихой во время важных переговоров. В большинстве случаев.
Он вернулся с пожилой кобылой, которая тоже была зеброй. А кобыла подходящий термин? Не важно. Будет кобыла. Зебра, которого я, видимо, уже встречала, поклонился ей.
– Спасибо, Захини. Покинь нас. – Он отошел достаточно далеко, чтобы не слышать нас, но всё равно держать в поле зрения. – Я Ахна. Кто вы?
– Хайред Ган...
– Серенити!
– Я Хай Стэйкс. Это большая честь.
Это он только о себе. Темно-серые глаза пожилой кобылы внимательно осматривали каждого из нас и остановились на моей металлической ноге.
– Почему? – Опять этот вопрос. Мне уже надоело, что каждый рассматривает мой протез с вопросами "как?" и "почему?". – Эти... пони. Они ненавидят нас. НКА просто терпит. Почему этот... Хаус... переживает? – В ее тоне была резкость, которая могла возникнуть только после долгой жизни, наполненной цинизмом.
Я кашлянула в копыто, ожидая, пока Хай Стэйкс ответит. Он не сделал этого и просто уставился на меня. Вот мудак.
– Ну... – начала я. А затем сразу остановилась. Я начала планировать выступление. Что, блять? В пизду. Импровизация! – Ну, видите ли. Надзор Селестии... эээ... не любит вас или... ммм... киборгов... – Я ненавижу этот термин. Киборг. Это заставляло меня чувствовать себя не настоящей только потому, что в меня однажды попали космической пулей. – И... я. Видите ли. Мистер Хаус любит киборгов, так что... – Я остановилась, чтобы моргнуть. Нужно сказать еще хоть что-то.