– Я... – Я не спросила его, почему он ненавидит нас. Толпа снаружи – это веская причина. Правда, они не все представители нашего вида. И далеко не лучшие... Что же насчёт меня? Я не ненавидела Захини. Он ведь ничего не сделал, чтобы заслужить такое отношение с моей стороны. Да, он мне не нравился, но мне не нравились все пони, которых я когда-либо встречала. Все.
Не сказав больше ни единого слова, Захини повернулся и пошел прочь. Когда он выходил, я взглянула на его фланк. Не на фланк, а на кьютимарку... Глиф-марку... Ну, их штуку. Она не была похожа на те, которые носят все пони на своем крупе. Это был закрученный черный вихрь с разными символами и знаками. Или... Я не уверена. Иногда я стараюсь найти смысл даже в таких незначительных вещах. Когда он исчез из поля зрения, Путник запел часть песни, где говорилось о возвращении солнца и о том, как это было одновременно хорошо и ужасно. О том, как каждый яркий луч света мог быть закрыт огромной серой тучей.
Путник не был оптимистом.
– Хай Стэйкс. – Я повернулась к единорогу. – Жди в холе. – Он недоуменно моргнул, но кивнул в знак согласия. Через несколько секунд в маленькой комнате осталась только я и Серенити.
У меня перехватило дыхание от того, что я собиралась сделать.
Но я должна была. Я обязана была доказать ей, что я не была хорошей матерью. Я не должна быть той, с кого она будет брать пример. Может, она и не такая невинная, как мне хотелось думать, но она все еще наивная.
– Серенити. – Мой тон был слишком резкий. Я знала это. Но мне нужно было сохранить серьезное лицо. Если я и должна была это сделать, то нужно сделать всё правильно. – Вот. – Я подвинула к окну коробку. Она все еще боялась, но всё равно запрыгнула на нее. – Смотри.
Я осматривала территорию. Во дворе Каркхуфа все еще было абсолютно тихо. Несколько зебр вышли со своих домов, но они ходили медленно и тихо, стараясь сильно не показываться на глаза. В лагере я видела пони, собравшихся вокруг костров. Они улыбались и радостно смеялись. На краю лагеря я увидела Драконоборца, смотрящего прямо на меня... Или... Я не уверена, видел ли он меня, но он точно смотрел в мою сторону. Он был не в самом лагере, а недалеко от него.
– Я не хорошая пони. – Серенити собралась ответить, но я сразу прервала ее. – Да, это так. Дай мне закончить. – Мои глаза нашли то, что я искала. Караван, который я ждала, наконец, прибыл. Его лидер сидела у костра, где всем пони разносил суп маленький радостный жеребенок. – Я делаю плохие вещи. – Я взглянула в прицел Искусности.
– Например. – Я навелась на черную кобылу. Я так и не узнала ее имя. – Я собираюсь убить невинную пони. Чтобы начать войну. Может, она и хорошая. Но я убью ее. Ради денег.
– М-мамочка... не делай этого... – Я не посмотрела на неё. Я знала, как она сейчас выглядит. Я... не хотела делать то, что собиралась сделать... но я должна была сделать это. Я должна была показать ей, какая ее мама на самом деле. – Т-ты не...
– Я должна. Я взяла эту работу. – Работа, на которой я должна была убить пони. Я была всего лишь наемником. Всего один маленький шаг и меня можно считать рейдером. Нэнни Джейн, Рой Мустанг, лидер этого каравана. Я убила их всех. Я убила их всех, и они никогда не увидят меня снова. Может, это и делало меня злой, но это не важно. Важно то, что Серенити должна увидеть это. Я не хочу, чтобы она стала такой как я. Спасение пони, как правило, заставляет их видеть в вас больше добра, чем есть на самом деле.
– Прости, Серенити. Я не могу быть той пони, которой ты хочешь меня видеть. – Она никогда не хотела, чтобы я была ее матерью. Она хотела, чтобы ее мать была мной. Это большая разница, как по мне.
Я укусила узду.
– НЕЕТ! – закричала Серенити. Неожиданная нагрузка отклонила ствол Искусности в сторону.
Искусность выстрелила.
Зажигательная пуля прочертила ярко-красную линию в воздухе и попала в цель. В маленького жеребенка, который разносил еду.
Мое сердце остановилось. Секунды превратились в минуты. Пуля попала в него, когда он подошел передать суп моей изначальной цели. Он упал. Миска упала вместе с ним, когда исчезла магическая хватка. Через секунду жеребенка охватило пламя.
По моей щеке покатилась слеза, когда он начал корчиться от боли. В попытках потушиться, он врезался в палатку и она тоже загорелась. Он был достаточно далеко, но мне казалось, будто я слышу его крик. Я... я хотела услышать его крик. Я напрягла слух, но услышала только шум ветра, тихо шепчущий мне.
Я никогда не хотела этого... для обеих нас...
Серенити убежала. Я не знаю куда. Я не могла оторвать взгляда от горящего жеребёнка. И даже после его смерти я продолжала наблюдать. Когда пони из лагеря окружили тлеющее тело, я наблюдала. Когда ветер донес до меня запах сгоревшей плоти, я наблюдала. Затем пони отступили от тела жеребёнка, и вся толпа рванула к воротам города. Даже когда моя пуля начала войну, когда между Надзором и зебрами началась перестрелка, я продолжала наблюдать.