Я снова посмотрела на это слово: “Оно ну никак не похоже на «Мэйрфорт»”.
Она тихо усмехнулась: “Нет, дорогая. Попробуй еще раз. – Еще раз? Я тупо посмотрела на нее. Мы жили в Мэйрфорте. Что она хотела этим сказать? – Эквестрия”.
– Оу! – Я оживилась и вернулась к слову. Теперь, когда она упомянула об этом, оно стало похоже на "Эквестрию". Аргх, я была не очень умной пони. Чтение нужно оставить для яйцеголовых. Не то чтобы Вайлдфайр позволила мне остановиться: у нее были способы, которые могли заставить меня делать то, что она хотела. Окей, следующая часть. – Давным-давно... правили две ца... цалс... царс... царст…
Нахер! Я пнула книгу и отправила её в воздух, затем она врезалась в стену. Я оглянулась и посмотрела вокруг. Наш дом принадлежал отцу Вайлдфайр и, как у большинства домов Мэйрфорта, у него была лишь одна комната. Однако у нас были две кровати и стол в центре. Так что тут было тесновато.
– Сильвер! – Я вздрогнула и подняла свой взгляд на зеленые глаза Вайлдфайр. Хорошо, я могу сделать это. Просто продолжать смотреть. Продолжа-ать. Я не смогла удержать взгляд на Вайлдфайр, поэтому выражение моего лица смягчилось, и я отвернулась. Проклятье. – Ты та, кто хотела учиться.
– Это было до осознания того, насколько все сложно... – проворчала я. Я не знаю, кто говорил о том, что это будет легко. Большинство из этих коротких писем выглядели одинаковыми. С досады я пнула ближайшую вещь: ей оказался матрас, который служил нам кроватью. Он был небольшим, но...
– Что ж... – Она прорысила вокруг, чтобы убедиться, что я смотрю на нее. – Если ты хочешь почитать для Фаундейшн, ты должна научиться читать. – Я вздрогнула от этого. С тех пор, как мы нашли Фаундейшн в руинах её дома, мы начали жить вместе, заботиться о ней, Вайлдфайр читала ей каждую ночь перед сном. Через месяц или около того, я начала завидовать. Вайлдфайр согласилась научить меня. Я немного жалела о своей опрометчивости, но было бы здорово, если бы я смогла читать истории Фаундейшн.
– Аргх, – я села на кровать-матрас. – Мне нужен перерыв.
– Оу. – Внезапно её морда оказалась слишком близко к моей. Я чувствовала её теплое дыхание на своей шее и мурашки вдоль позвоночника. – Ладно, дорогая. Я знаю, как заставить тебя расслабиться.
– Прекрати. – Я покраснела? Черт, я знала, что она сделает это только для того, чтобы заставить меня волноваться. – Я не такая...
– Ты делала это прошлой ночью. – Я пискнула и почувствовала, что краснею еще больше. Это было невозможно.
– Я… – я прижала ушки и отвернулась. – Это... это… – Мне не нравились кобылы! Правда. Это была Вайлдфайр, она была другой. То, как её грива стекает по шее, или та улыбка, которая у нее появляется, когда она кокетничает. Это было несправедливо! – Что если кто-то заметит нас?
– Они притворятся, что ничего не видели и уйдут… – сказала она, хлопая ресницами. Я знаю, что она ничего не хотела. Она просто пыталась поймать меня. – Давай, это будет быстро. – Она была слишком хороша в этом...
Было очень сложно сказать "нет". Не знаю, почему я не хотела, чтобы меня считали шаловливкой, но мне это казалось странным. Может, потому что я была не одинока... К тому же, когда Вайлдфайр подбирается так близко, мне становится теплее... Теплее во многих местах. Я открыла рот, чтобы запротестовать...
И она поцеловала меня.
Все мысли о воздержании исчезли из моей головы, когда я коснулась ее губ и растаяла. Она любила малину, а её поцелуи не могли не быть слаще. Если бы я могла, я бы осталась тут, пока не состарюсь, и пусть бы она целовала меня, пока мы обе не умерли. Это была бы хорошая жизнь.
– Ох… – Я открыла глаза и увидела в дверном проеме угольно-серую кобылку с рубиновыми красными глазами (Поэтично, нет?), смотревшую на нас в замешательстве. – Простите... Я не хотела... Я просто… – она отвернулась и пискнула, пытаясь спрятать лицо за своей длинной бледно-зеленой гривой. (Это напомнило мне, что ее нужно было подстричь. Она была очень длинной, стелилась до пола и в целом напоминала висячий беспорядок).
– Все в порядке. – Сказала Вайлдфайр, дав шанс сбежать. – Ты играла с другими детьми? – Её тон был обнадеживающим, но эта надежда разбилась, когда кобыла покачала головой. Фаундейшн нравилось выходить и смотреть, как играют другие жеребята, но если ее спросят, хочет ли она присоединиться, она покачает головой и отвернется. Некоторые другие родители (Странно, что я считала себя родителем... Я не чувствовала себя таковой, но на самом деле я просто не придумала другого слова) приходили к нам, беспокоясь, что она была немой. Это было немного шокирующе, ведь с нами она никогда не боялась говорить, но вот с кем-либо еще вела себя слишком робко.