Хватит осуждать меня.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – Спросила она, пока мы спускались по лестнице к другому коридору.
– Э-э... – Ответила я, быстро переведя взгляд на поспешно заклеенную скотчем щель в стене. – Ну... Я одноглазый танк со склонностью разрушать всё вокруг, так что...
– Я имею в виду, я видела, как ты вколола себе мед-Х, когда я вошла. Если тебе больно, то я могу тебя осмотреть. – Оу, я упоминала, что от всех этих эмоциональных переживаний у меня разболелась голова, и я приняла мед-Х, чтобы избавиться от нее? Мне не кажется это чем-то настолько важным, чтобы обращать на это внимание.
– Всё в порядке. – Я не могла видеть её лица и эмоций, но думаю, что она меня поняла. – Куда мы идем?
– В мою комнату. – Я продолжу рассказывать историю, как только вытащу голову из канавы. – Тебе нужно место, чтобы переночевать, и я не думаю, что тебе хочется спать в кровати с жеребятами. – Конечно. – Кроме того, поскольку я не пользуюсь кроватью, ты можешь занять ее.
Справа от меня неожиданно вспыхнул свет, отчего я чуть не подскочила от страха. Черт, то, что я ничего не вижу справа от себя, начинает меня жутко бесить. Мне постоянно кажется, что кто-то крадется в этой слепой зоне. – Э-э... – Точно, разговор. – Ты не спишь?
– Ну. Это сложно. – Тогда я могу просто забить. Всё равно не пойму. Почему для аликорнов все обычные вещи такие сложные? – Мы можем спать, но это не обязательно, если у нас нет травм, и рядом есть радиация, чтобы восстановиться.
Они лечатся с помощью... Радиации? Это звучит не очень здорово, как по мне. Конечно, я не была каким-то врачом или специалистом, поэтому решила, что возражать или расспрашивать не имеет смысла. Аликорны просто забавные, наверное. Они творят всякие магические штуки и колдуют... магией. Это всё, что мне нужно было знать. А еще они красивые...
– Я-ясненько...
– Я так понимаю, ты ничего не поняла. Всё нормально. Мы странные создания. – Да, типа того. – Нам сюда, – сказала она, после чего прошла через дверной проем (ей пришлось пригнуться).
Комната была... не очень чистой. Половина помещения была засыпана огромной кучей щебня (думаю, они сбрасывали его сюда, когда убирали в школе) и единственной мебелью был матрац на полу. Я даже не уверена, могла ли она на нем поместиться. Часть ламп, как и в основных тоннелях, была разбита или сломана, из-за чего в комнате было не так ярко. Выглядит пугающе... шутка. Освещение было похоже на то, что в Луне.
– Ты покраснела? – Ой. Нет, я... нет. Я прошла мимо и отвернулась, но она всё равно хихикнула. – Всё в порядке, я нахожу это милым. – Стоп, что? – В смысле... эм. Я не намереваюсь... Ну, в смысле... я хотела сказать... – Социально неприспособленные аликорны – самые лучшие аликорны.
– Всё в порядке. – Я упала на кровать. Каким-то образом я чувствовала себя так, будто мед-Х уже перестал действовать, хоть я и приняла его недавно. – Ты оговорилась, назвав меня милой. Бывает.
Я закрыла глаз и зарылась мордой в подушку. Было бы неплохо поспать, но от этой идеи меня отпугивали воспоминания о кошмарах, которые преследовали меня в тоннелях.
– Да... в смысле, нет. Я имею в виду, что ты милая, но мне не стоило говорить это так равнодушно. – Сказав это, она неловко хихикнула. Это немного не входит в образ величественного полу-бога, которым она предстала передо мной в первый раз. Хотя, если честно, этот образ развеялся уже во время ошибки в заклинании памяти. – Я имею в виду... У тебя красивое лицо? Э-э... не считая глаза... или уха. И... эм... еще мне очень нравится твоя... грива? – Я засмеялась.
Я знаю, это немного грубо, но было тяжело удержаться. Я имею в виду, что большую часть жизни я всеми силами противостояла флирту Вайлдфайр (особый талант которой заключался именно в нем, я клянусь), и было трудно не найти эти неловкие комплименты забавными.
– Я… – она остановилась, – Я плохо справляюсь, не так ли?
– Не совсем.
Я открыла глаз и повернулась к ней. И увидела, что её щеки покраснели. Я даже не уверена, зачем она всё это делала. В смысле, она же знала, что я эмоционально нестабильна. И я не такая уж красивая... ладно, ладно, я была первой пони из Дайса, которая не пыталась её убить. И да, я помню, что до этого она была частью коллективного сознания и теперь она чувствовала себя довольно одиноко... окей, думаю, в её действиях был смысл.
– Я прощу прощения. Это неприемлемо для меня. – Непри... Я не знаю, что значит это слово. Давайте подумаем. «Не» делает слово отрицательным, значит, такое поведение для неё было определенно НЕ приемлемым. И это слово звучало как... да, я отвлеклась. – Просто... когда я увидела, что ты засмотрелась на меня, я подумала, что интересна тебе и... не важно, мои извинения.