Тем не менее, субъект Сигма проявляет признаки стресса и психоза. Даже если тесты завершаются успехом, ум субъекта не может обрабатывать новую информацию, и сам субъект может не подчиняться командам. Доктора М, Й и Т письменно рекомендовали дождаться новой доставки из Снэйк Байта, но смотритель Б и оператор К отказали им.
...
Я собираюсь нарушить протокол, потому что я хочу, чтобы это было записано. Я ненавижу то, что мы делаем здесь, и я ненавижу то, от чего нам пришлось отказаться, чтобы всё это осуществить. Когда это закончится, у меня есть планы на будущее... Ну, я точно не задержусь после войны. То, что мы делали здесь было чудовищно, но это было необходимо. Мы не могли выиграть войну традиционными методами, и смотритель Б понимала это, и поэтому она создала именно то, что поможет нам выиграть. Она понимала, что напряжение, растущее здесь, в Каледонии, связано не только с нами и минотаврами, но ещё и с нами и Эквестрией. Она понимала, что если мы не будем реагировать быстро, то Каледония точно не будет в безопасности, и она даже понимала, что если это всё затянется, то мир не продержится долго.
Но есть то, что ей так и не удалось понять — в том мире, который мы спасём, нам не будет места. То, что мы делали — это слишком непростительно. Это был единственный вариант, но он навсегда проклял наши души. Этот новый мир не для меня или для неё. Он для наших детей и детей наших детей. Мы можем добиться мира для них, и именно для этого я заставляла вставать себя с кровати каждый день почти два года подряд. Скоро это всё закончится. В мире воцарит покой... А затем, я найду покой и для себя.
Я не знаю, зачем я пишу это здесь, но это нужно написать. Я ужасная пони. За всё, что я сделала. За всех пони, которые погибли. Мне действительно очень жаль. Я не заслужила жизнь... И я не буду жить.
Что я обо всём этом думаю?
Я ненавидела этого безымянного доктора всем сердцем, но, в то же время, мне было её жалко. Она и правда думала, что всё это спасёт мир, спасет её страну и детей, но, в конце концов, она облажалась. Что-то ужасное произошло здесь, но мир всё равно погиб. Так что я могла сказать про неё? Возможно, она получила по заслугам... Что бы с ней не случилось.
В отличии от других столов в комнате, возле этого не было никакого скелета. Поэтому... Я думаю, что она умерла ещё до конца света. Может быть, она покончила с собой, когда всё провалилось или её забрали за то, что она здесь написала. Какое бы наказание она не получила, его всё равно будет недостаточно, и, в то же время, оно будет слишком жестоким. Это было просто за гранью моего понимания. Я возненавидела это место. Что ещё я могла сделать, кроме того, как положить голову на стол и задуматься, где же пони совершили ошибку.
Когда я подняла голову, то обнаружила обесцвеченное пятно на столе от моей лужицы пота. Ну, это весьма приятно. Больше ничего интересного в этой комнате не было, и я осмотрелась, в надежде найти Мед-Х или целебное зелье, но, к сожалению, ничего подобного не нашла. В конце концов, мне пришлось покинуть относительно безопасную комнату и выйти наружу. Не знаю насколько это было верным решением, но ведь пони нуждаются в спасении. Наверное.
Прежде, чем выйти, я проверила свой Л.У.М. Возможно, мне стоило сделать это раньше. Это было абсолютно очевидно, но я всё равно не догадалась. Конечно, что-то в этом бункере хочет убить меня, но такое часто происходит. И конечно же, у меня не было особого выбора, поэтому, я дрожа, открыла дверь.
Ещё один отвратительно обычный коридор. Прелестно. О, и дверь офиса была прямо напротив подсобки уборщика. Просто отлично.
Я посмотрела в обе стороны коридора, чтобы убедиться что всё чисто. Я услышала голоса почти сразу, как оказалась в коридоре. Я снова начала осматриваться, но мой Л.У.М. никого не засёк. Либо они были далеко, либо там вообще не было никого. Я бросилась в подсобку.
Как только я оказалась в тёмной комнате, то сразу же наступила на крысиную ловушку, (надеюсь, они это не услышали...) и быстро начала раскидывать разный хлам, чтобы иметь возможность повернуться и выглянуть наружу. Прошло всего пару минут, пока голоса стали достаточно громкими, чтобы расслышать хоть что-то. Первое, что меня удивило это то, что один голос показался мне знакомым.