Дом оказался, на самом деле, жутким. Комната, в которую я вошла, была выкрашена в странный серебристо-серый цвет, а по всем стенам висели плакаты с кибернетическими частями тел и множеством уточнений к каждой детали. Пение становилось всё более чётким, когда я прошла мимо дивана с белыми и розовыми полосами. Перед ним стоял маленький железный столик, на котором стояла фотография в рамке. Раз уж я уже вломилась, то думаю я могу удовлетворить своё любопытство.
Я опустилась на колени, чтобы получше её рассмотреть. На фотографии была изображена маленькая розовая кобылка, жёлтая грива которой, казалось, только начинала расти. Несмотря на то, что она всё ещё носила подгузники, кобылка, держа отвертку во рту, с любопытством смотрела в журнал, где была изображена кибернетическая нога. Над ней в кадре была надпись "Она всегда наблюдает за тобой". Не нужно было быть гением, чтобы понять, кто именно был этим жеребёнком. Часть меня хотела, чтобы я забрала эту фотографию себе, но, к сожалению, это был сон. А это значит, что никаких краж детских фотографий. Насколько бы милыми они не были.
Пение становилось громче, но я всё ещё не могла разобрать слова. Однако, было легко понять, что оно звучало с лестницы, ведущей на второй этаж, в дальнем углу гостиной. Когда я поднималась по ней, то заметила, что на ступенях чередовался зелёный и жёлтый ковёр. Перила были покрашены в синий цвет, и всё это сочетание выглядело слегка безвкусным. Примерно на полпути, я, наконец, смогла разобрать слова песни.
– Этот мир огромен, крошка. А ты мала, и в нём лишь на мгновенье.
Зал наверху был выкрашен в тёмно-синий цвет, из-за чего он казался меньше, чем был на самом деле. Ковёр был ядовито-зелёного цвета, а единственная дверь (правда странно) была фиолетовой. Она была приоткрыта, и мне показалось, что я вижу движение за ней. Пение становилось громче, пока я приближалась к ней.
– Этот мир огромен, крошка. Так будь собой и забудь про стеснение.
Я осторожно заглянула в комнату, надеясь, что, кто бы ни был внутри, он меня не заметит. Комната оказалась светло-зелёной с ковром, похожим на пазл, сложенный из красных и оранжевых частей, а на нём были разбросаны разные игрушки. Свет из двух окон падал прямо на две фигуры в центре комнаты. Ну, я нашла того, кто пел песню.
– И забудь про стеснение, и забудь про стеснение.
Высокая и худощавая серая кобылка с розово-жёлтой гривой обняла Серенити и медленно покачивалась, пока они пели. Глаза Серенити были прикрыты, и казалось, будто она спала.
– И забудь про стеснение, и забудь про стеснение.
Когда последние слова отзвучали, розовая кобылка зевнула. Когда она устроилась поудобнее, серая кобыла погладила её гриву. – Хочешь ещё одну песню, милая? – Голос серой кобылы был мягким. Серенити кивнула. – Твою любимую?
– Да, мамочка.
Ну всё, с меня хватит. Дверь распахнулась от моего удара. Это привлекло их внимание и разбудило Серенити. – Отпусти мою дочь. – Я топнула копытом для большей убедительности.
Тощая кобыла обернулась ко мне и в удивлении взглянула на меня своими зелёными глазами. – Кто ты!? Убирайся! Ты не должна быть зд-!
– Ты назвала меня дочкой! – Серенити оттолкнула странную пони и подбежала ко мне, чтобы обнять мою ногу. – Я знала это! Я люблю тебя, мамочка! – Я... Моё сердце растаяло, и я почувствовала себя счастливой. Сразу после этого, сон вокруг меня начал разваливаться на части. Это было проще, чем я ожидала.
Я проснулась и поняла, что меня до удушья обнимает какая-то кобылка.
– Серенити… – Сказала я, но она только пищала и обняла меня крепче. – Что случилось? – Мне понадобилась целая вечность, чтобы разрушить сон Флэйра... – Разве ты не хотела остаться? Ты выглядела… – Она покачала головой и отпустила меня.
– Кого вообще это волнует? У меня есть настоящая мама, и это главное! – Она улыбнулась. – Ты ведь это имела ввиду, верно? Ты серьезно? Ты правда хочешь быть моей мамой... Нет, если не хочешь, то всё в порядке. Я пойму... Не хочу заставлять тебя, но я была бы такой счастливой, потому что...
– Серенити. – Кобылка сразу замолчала. – Да, я буду твоей приёмной мамой. Если ты примешь меня. Я должна была сказать это гораздо раньше, но после всего, что случилось... Я просто... Просто, если ты правда этого хочешь, то я согласна. Знаешь, я ведь люблю тебя... Я совсем не умная пони и не знаю, как показать тебе это… – Она колебалась ещё минуту, скорчив задумчивую мордашку.
Затем, она обняла меня, и это единственное подтверждение, которое мне было нужно.