Потребовалось несколько секунд после того, как пинцет начал своё дело, чтобы ощутить всю эту боль. ЭТО ПИЗДЕЦ, КАК БОЛЬНО!!! Я прикусила губу, чтобы сдержать боль, и чуть не прокусила её насквозь. Магией управляемый пинцет впился в мою рану, копаясь там и царапая, пока она в конце концов не вытащила его вместе с расплющенной пулей. – Полый сердечник. – Сказала я сквозь зубы. Неудивительно, что рана болела так сильно: ублюдок выстрелил в меня пулей .308 калибра с полым сердечником. Просто чудо, что я не умерла от кровотечения.
– Полым чем? – Она была умной маленькой кобылкой, и я удивилась, что она не знает таких простых вещей.
– Это такие пули. При попадании, они раскрываются... Чтобы сделать больнее. – Казалось, маленькая кобылка задумалась об этом, пока её серые глаза оценивали повреждение моей ноги выше ПипБака. Промыв рану ещё немного, она огляделась.
– Нужны бинты. Даже после использования лечебного зелья, её нужно перебинтовать, понимаешь? Мой учитель говорил: «Целебные зелья — это хорошо, но целебные заклинания вместе с хорошей заботой — намного лучше». Кроме того, я слышала истории, что пони выпивали по 10 лечащих зелий, а потом умирали от отравления свинцом, потому что плохо следили за ранами. Лечебные зелья — это не магия... Ну, ок, они магические, но магия не решает все проблемы. – Сказала единорог земной пони.
В ПипБаке включилось радио, когда Серенити подпрыгнула на моей ноге, перевязывая рану бинтами из 42-го Стойла. Голос Диджея был таким же красивым, как обычно, но из-за того, что мы находились глубоко в горе, были слышны небольшие помехи. – Это... Парадайз... На западе проблемы у НКА... Под мостом Каньон-Ридж... НКА сказали, что они не остановятся ни перед чем... – Я зарычала и выключила радио. Не было смысла слушать его, ведь я почти ничего не понимала.
Наконец, закончив с бинтами, Серенити спрыгнула с табуретки и посмотрела на меня. – Ну, всё. А теперь отдохни, ты выглядишь ужасно. – Она права. Моя грива прилипла ко лбу из-за пота. Я чувствовала себя одновременно слишком лёгкой и тяжёлой. Это были долгие дни, и тот предыдущий сон был не очень продуктивным.
– Нельзя. Нужно уходить.
– Не спорь со мной. Ты ранена.
– Я не могу оставить тебя здесь одну.
– Что? Не говори глупостей. Ты проделала до-о-о-о-олгий путь. Даже больше, чем я думала, так что теперь ты должна отдохнуть. Хорошо? Я не дам тебе расхаживать раненой. – Я слишком устала, чтобы спорить, поэтому просто кивнула.
– Ладно... Просто не отходи от меня. – Я закрыла глаза и почти сразу же заснула.
–––
– Я ж гаварил вам, шо тута ничо нету. Ваще ничего. – Я открыла глаза, звук голосов заглушил мягкое гудение огней. – Я ж гаварил, чё они не будут, и вот мы уже по шею на рейдерской территории... А ты гвришь мне быть острожней. – Я не узнала ни акцент, ни жеребца, которым им говорил. Застонав, я перекатилась на бок ближе к источнику звука.
– Продолжай искать. Если мы вернёмся с пустыми копытами, нам нечего будет есть. – Сказал другой жеребец. Речь более утончённая. Скорее всего, вырос в городе.
– Но я ж говорил, шо тута ничо нету. Думаеш, что ты первый, кто захотел осмотреть это Стойло?
– Я думал, что мы сможем найти то, что другие упустили из виду...
– Ты уж один раз завёл нас в ловушку рейде...
– Вы оба, заткнулись! – Рявкнула кобыла, её голос был словно кнут. – Ну, что это у нас тут, маленькая кобылка? – Серенити! Спрыгнув с кровати, я вдруг вспомнила, где нахожусь. – Эй, куда ты собралась? – Я услышала топот металлических копыт за дверью, когда Серенити повернулась и побежала, но лишь через полсекунды звук внезапно исчез. – Ну что ж, следуй за ней! Продадим кобылку, и эта вылазка будет хоть чего-то стоить.
– Я не работорговец.
Дверь открылась. – Нет. Ты — нет. – Я сердито посмотрела на них, выпрямившись, чтобы показать свой истинный рост. Кобыла была крошечной, с комично большой винтовкой за спиной. Она была похожа на Лу, за исключением того, что она была земной пони с кьютимаркой в виде слезы.
– Что? А ты кто такая? И что тут делаешь? – Заговорил жеребец. Его шёрстка и грива были чёрными, а на голове красовалась шляпа такого же цвета. Она похоже прикрывала рог, потому что моё плечо начало гореть, когда дробовик на его спине окутало сияние.
– Ты идиотка. – Сказал третий. Я едва могла разглядеть его шёрстку за тяжелой бронёй и большим шлемом, но между трещинами, я увидела полосы. – Трое против одного, ты — безоружна и... – Он повернул голову в сторону моей забинтованной ноги. – Ранена.