Док говорит, что я должна использовать этот терминал для записи своих чувств и мыслей. Сказал, что я слишком угрюмая и должна найти себе кобылу и завести семью. Зачем? Я имею в виду, мы здесь уже год, и, похоже, просидим тут ещё долго. От этих гудящих ламп, у меня болит голова. Наше правительство виновато во всём этом дерьме. Они потревожили льва, а в итоге — растерзали нас, обычных пони. Несправедливо. Это те пони, которые погибли, но… Стойл-Тек обещали, что эти Стойла спасут нас. Но они не сделали этого. Нет. Эквестрия убила нас, а Стойл-Тек просто соорудили для нас гробы.
Я никогда отсюда не выберусь.
Не уверена, что стала бы, если бы они предложили. Я ненавижу это место. Этот свет и пол, и вообще всё. Я ненавижу то, как протекает подвал, когда идёт дождь, наполняя всё помещение радиоактивной водой. Но я не хочу уходить. Я видела внешний мир и то, что мы с ним сделали. Пони должны оставаться здесь и просто жить своей жизнью. Наша жизнь должна закончиться здесь, в оплату того, что мы сделали. То, что эти Эквестрийцы заставили нас сделать.
Но мы по-прежнему плодимся. Сегодня родился первый жеребёнок нового мира. Милый маленький комочек. Рождённый жить и умереть во тьме, с вечными последствиями неудач своих матери и отца. С памятью о войне и множестве смертей — это то немногое, что он когда-либо узнает. Разве это справедливо?
Неважно. Док ни хрена не знает. Я не унываю. Просто говорю всё, как есть. Мир полыхает, наша раса погребена. Мы просто уничтожили мир и теперь живём в нём... А это справедливо?
Как-то... Не очень. Я выбрала следующую помеченную запись.
–––День входа в журнал — 10925–––
Прошло уже тридцать лет, а я до сих пор не придумала, как изменить стандартные названия журналов. Теперь я слишком стара для этого.
Скоро произойдёт нечто значимое. Я чувствую это всем своим нутром. Уже несколько недель безостановочно идут дожди, и Смотритель начал волноваться. Не могу винить его за это. Большинство из нас здесь помнят войну, и многие из нас видели, как зелёное пламя накрыло Парадайз Селестии. Его было видно за много миль от города... Мы видим конец света и сейчас... Эти разговоры, я их слышу. Дети хотят выйти наружу. Увидеть мир. Но они не понимают. Мир мёртв. Мы убили его. Смотритель это понимает... Но общественное давление сломит его, как сломало и её.
Я слишком стара для этого. Мне нечего сказать. Я могу лишь наполнить эту долбаную штуку сожалениями старого пони. Старого пони, который видел, как горит мир, и теперь мои внуки и внучки хотят подвесить этот труп на верёвочки и заставить танцевать. Справедливо ли?
Последняя запись не была датирована и состояла из одного слова:
Прощайте...
Поражённая этими словами, я резко повернулась к стене позади себя, уставившись на ржаво-серое пятно на стене. Я отступила назад. Мне стало не хватать воздуха, и я быстро выпустила воздух, который задержала ещё на вдохе. Это не было написано изящным языком, с добавлением удивительного поворота событий, но это было… Реальностью. Я знаю, что наступил конец света, но читать слова пони, который видел, как это произошло, а затем покончил с собой… Встряхнув головой, я постаралась очистить свои мысли. История не поможет мне найти Серенити или выжить. Загадки были хороши, но оставим их на потом.
Я вышла из комнаты и вернулась в коридор. – Серенити! – Крикнула я, мой голос пронёсся вдоль коридора в Атриум и эхом вернулся ко мне. Неужели во всех Стойлах такое сильное эхо? Пробравшись в Атриум, я обнаружила свою камеру на том же месте. Комната была точно такой же, как и в Стойле 42. Большая территория, хотя эта выглядела потрёпанной, усыпанной мусором, столы были опрокинуты, а верхний балкон соединялся с разными комнатами. Всё в стандартных цветах Стойла: ржаво-серый, серый и серый.
Через щель виднелось круглое окно, ведущее в офис Смотрителя. Прищурившись, я смогла разглядеть отметину в том месте, куда ударило моё копьё, прежде чем отскочить. Серьёзно? Было не самое лучшее время для воспоминаний, мне нужно было найти кобылку. Прогнав из головы все ненужные мысли, я попыталась вспомнить, как добраться до офиса. Я помню, как выбегала оттуда и нашла дорогу на поверхность, но не знала, как туда добраться.
Честно говоря, это не заняло много времени. Короткая медленная прогулка по тёмным, грязным и, как говорил дневник, вонючим коридорам, привела меня к двери с чёткой надписью “Офис Смотрительницы”. Странно, я думала, что тут был Смотритель. Неважно. Если лампы всё ещё горели и гудели, то значит, и все камеры наблюдения тоже работали. Я вспомнила стену мониторов с того времени, как я выбросила Смуз Тонга из окно. Протянув копыто, я повернула ручку.