– Проснись, соня. – Пэрли подтолкнула меня. – Какие-то пони уже принесли завтрак. Кажется, они недовольны тем, что мы едем в отдельной повозке. Почему нам вообще её выдали, милая?
– Хизаи. – Я перевернулась и начала ковыряться в своих сумках в поисках... Ну, было довольно очевидно, что я могла искать в них с утра. – Особые привилегии. Хаус всегда в выигрыше. Бла-бла-бла. – Я вколола дозу Мед-Х в ногу. Как только лекарство подействовало, я смогла вздохнуть с облегчением. В одно мгновение мне показалось, что все мои заботы исчезли... И пони ещё удивляются, почему я пользуюсь этой штукой.
– Милая… – О да, Пэрли была рядом. Чтобы осудить меня. – Что ты делаешь? Тебе больно?
– Я справляюсь. – О, ещё как справляюсь.
– Милая… – Снова начала она, но я была не в настроении слушать это.
– Взгляни на мою морду. – Я ткнула в свой шрам. – Он помогает мне с этим. А ещё с последствиями операций. Слишком много кибернетических штук в теле. Реабилитация. Всё? Такой ответ устраивает? Блять. – Она выглядела шокированной и просто поставила передо мной тарелку с едой. Я ела медленно, и это нисколько не улучшило моё настроение. Почему пони просто не могут позволить мне принимать единственную штуку, которая на самом деле сдерживает меня от того, чтобы чувствовать себя куском дерьма 24 часа в сутки и 7 дней в неделю. Я так многого прошу?
Пэрли после этого немного отдалилась от меня. Я не хотела её обижать, просто меня раздражало, что у каждого пони на Пустоши могут быть свои пороки, а у меня — нет. Потому что очевидно, что я была слишком тупой, чтобы понять, во что я ввязалась. Не то, чтобы мне удалось обмануть Богинь или типа того.
Моё настроение слегка поднялось только тогда, когда проснулась Серенити. Я не совсем понимала, почему Пэрли разочаровала меня так сильно, что даже моя кобылка не смогла меня развеселить. Скорее всего, к концу дня мне придётся извиниться, но в тот момент, я просто кипела от злости. Серенити — умная кобылка, сообразительная, так что когда она заметила мой настрой, то решила провести время со Скутаборгом и раздражая, то есть разговаривая с пони, который управлял нашей повозкой.
Пэрли не разговаривала со мной некоторое время после случившегося. Вместо этого, она отсела, как можно дальше от меня (настолько, насколько позволяла повозка, набитая припасами и другим барахлом) и читала книгу. Несколько раз, я ловила на себе её грустный взгляд, но делала вид, что ничего не замечаю. Я правда не хотела ещё одной ссоры, если это можно назвать ссорой. Если одна из сторон ведёт себя, как злая сука без причины, то это можно назвать ссорой? Я знала что должна извиниться, да, но не хотела, несмотря ни на что.
В конце концов, моя угрюмость исчезла, и я взглянула на Пэрли. Она всё еще пялилась в книгу перед собой. – Слушай… – Кобыла перевернула страницу магией (моё плечо горело, но это не было новостью), подождала секунду, а затем подняла глаза. – Прости.
Она мило улыбнулась. – Всё в порядке, милая. – А затем, вернулась к чтению книги. Ну, это не очень позитивно. – У тебя была тяжелая неделя. Но ты не должна срываться на своих друзьях. В следующий раз. – Она не звучала злой, но определённо злилась. Вздохнув, я просто забила на всё. Просто не стоит давить на неё. Я сказала то, что должна была, и теперь нам двоим нужно было просто остыть.
Иногда я звучу слишком разумно, и это очень страшно.
Не зная, чем заняться, я подняла свой ПипБак и включила станцию Нью Хайгаса. Если его приятный и успокаивающий голос не сможет подбодрить меня, то с этим ничто не справится. – Привет Пустошь, у меня для тебя есть новости. Придержите свои шляпы, пони, потому что я сейчас поведаю о-
– Мама… – Моё радио было прервано, чем-то гораздо более важным. Я тут же выключила его и взглянула на мою кобылку. – Мы можем поговорить... Я, ээ... Хочу задать вопрос. Кажется, это важно. – Я кивнула Серенити и взглянула на Пэрли. Она поняла намёк и, отодвинувшись ещё дальше, сделала вид, что не слышит нас.
– Что случилось, Серенити? – Она казалась неуверенной, поэтому я обхватила её ногой и подтянула поближе к себе. Я думаю, обнимашки помогают, но не уверена в этом.
– Эм... Помнишь, когда мы были в Бридл Хоупе, дядя Мэдоу... Или... Ну, твой брат. – Она сморщила носик. – Я могу называть его дядей? – Я никак не могла избежать этого, поэтому кивнула. – Дядя Мэдоу сказал, что я твоя новая дочь. Это ведь значит, что у тебя была “старая” дочь? – В этот момент, повозка дрогнула и остановилась, и моё сердце — вместе с ней.
Блять.
Блять блять блять.
Нет ни единого способа провести эту беседу нормально. Абсолютно никакого. Не важно, как будет проходить сам разговор, всё закончится очень плохо. В лучшем случае, она подумает, что я — безответственная, а в худшем — уйдёт, потеряв всякую веру в меня. Как я могла рассказать ей об этом? Некоторые вещи лучше хранить в тайне. Но как я могла лгать ей? После всего, что мы прошли, я не могла и думать о том, чтобы поступить с ней так. Не сейчас, когда она была так обеспокоена.