Мама, прошу. Ты должна быть в порядке.
Кобыла покачала головой. Как же её звали? – Я… Прости пожалуйста, дорогая… Она… Она не выжила. – Не выжила… Она… Я была глупым жеребёнком, но даже я знала, что это значит.
– Я… – Я хотела плакать, грустить, но я не могла. Я чувствовала лишь… Ничего.
Они разговаривали со мной, я видела, как шевелятся их губы и слышала звуки, но они не превращались в слова в моей голове. Просто… Звуки. Бессмысленные, абстрактные. Пони передо мной, я знала их, но не знала их имён. Они издавали бессмысленные звуки, пытаясь быть обнадёживающими. Но это не значило ничего. Просто звуки. Поэтому, я не обращала внимания. Когда я спросила насчёт моего брата, они сказали что-то ещё, что-то успокаивающее… Но это всё равно было бесполезно. Всё, что имело значение — это лишь то, что он ушёл. Навсегда, как сказали они. Их голоса не могли исправить это.
Ты должна жить… Я не могу тебя потерять, пожалуйста… Я… Я могу всё исправить...
Они наверняка лгали мне. Я абсолютно уверена в этом. Они все мне лгали. Мама не могла умереть. Мой брат не мог уйти. Я пыталась двигаться, но они остановили меня. Сказали, что в меня выстрелили. Пулей. Очередная ложь. Пули убивают, мама всегда так говорила, но я всё ещё была жива. Я извивалась, и в конце концов они отпустили меня.
Я встала на пол. Моё тело болело, но эта боль, как и шум исходящий от этих пони, не значила ничего. Я вышла наружу, на открытый воздух. Шёл дождь. Холодный дождь на мою шёрстку. Мама всегда говорила оставаться внутри, когда идёт дождь, но я должна была выйти. Я должна была найти её. Они все мне врали, и мне нужно было найти маму. Поэтому, в этот раз, дождь был не так важен.
Мои ноги несли меня сами по себе. К месту, где всё случилось. Где я нашла пули, где мама… Где я найду маму живой. Она должна быть жива. Она не оставит меня. Она никогда и ни за что не оставит меня, потому что она нужна мне, и потому что она меня любит. Она всегда меня любила. Ещё чуть дальше, и я найду её там, ждущую меня.
Бах Бах Бах
Память о пуле нахлынула на меня. Боль в моей груди, попытки заставить тело двигаться. Может быть, они и не врали насчёт этой части. Может быть, шум был прав… Но тогда они могли быть правы и насчёт мамы. Как я могла знать это наверняка. Я должна была увидеть. Поэтому, я проигнорировала воспоминания и боль и просто продолжила идти туда, где я найду её.
По щекам покатились слёзы, но я не понимала почему. Я не чувствовала ничего, кроме слёз. Они были настоящими и значили хоть что-то несмотря на то, что всё казалось бессмысленным.
Я увидела его. Здание, которое мы должны были обыскать. Оказалось, что там не было пусто. Под дождём лежал красный клубок. Почему… Когда я подошла ближе, то увидела Кейкволк… Или Вайлдфайр, как бы её не звали. Она тоже плакала. Свернувшись в клубок, она плакала. Хотя мне кажется, что она спала.
Я подошла ближе и взглянула на неё. Она была такой маленькой кобылкой. Такой маленькой и плачущей, но почему? Я была слишком глупой и не могла понять этого. Я наклонилась ближе и коснулась носом её щеки, но она лишь заскулила и отвернулась. Ей нужно проснуться. Если она будет спать под дождём, то наверняка простудится. Как мне разбудить её?
Бум
В замешательстве, я моргнула и осмотрелась вокруг. Это был взрыв… Нет. Должно быть лишь моё воображение. Но что бы это ни было, Вайлдфайр тоже услышала это, потому что теперь она сидела и смотрела на меня красными от плача глазами. – Ты… Это из-за тебя. – Кобылка шмыгнула. – Папа… Он защищал тебя и твою глупую мать! – Она кричала на меня, но эти звуки я понимала. Понимала, что они значат. Она злилась.
– Прости… – Я поперхнулась, было тяжело говорить. – Что случилось..?
– О-они застрелили его… Папу… П-потому что… – Она снова начала плакать. – Оставь меня. Я хочу… Я хочу побыть одна. – Нет… Её папа был жив. Он наверняка с моей мамой. Ей нужно просто поверить.
– Ты простудишься… Пошли обратно… Тебе нельзя простудиться. – Я пыталась говорить с ней, но слова выходили медленно и неловко. Но ведь на улице и правда было холодно и сыро, и она могла заболеть. Мы можем подождать наших родителей внутри Мэйрфорта. Будем ждать, пока они не вернутся.
– Нет… – Она стояла на своём. – Оставь меня одну! Я… – Она была глупой. Поэтому до того, как она закончила говорить, я забросила её к себе на спину и пошла к Мэйрфорту. – Что ты делаешь!? Поставь меня обратно!
Я не послушала. Когда она поняла, что я ей не отвечу, она снова вернулась к тихому рыданию. Ей не стоит плакать, из-за этого она станет только ещё более мокрой. И учитывая, что шёл дождь, она уже была достаточно мокрой. Тем не менее, я не могу винить её, потому что я тоже плакала. Не так сильно. Она плакала сильнее.