– Драконоборец хочет, чтобы ты выслушала его. – Кажется, она нервничала. Возможно, из-за моего взгляда. Она подняла пульт и нажала кнопку, после чего я услышала звуки из комнаты. И это была последняя ошибка, которую она совершила в своей жизни.
Внутри послышались голоса пони, которые были мне незнакомы. Я даже не поняла, что они там были, но они говорили. – Твоя мать о тебе не заботились. – Моё сердце остановилось. – Если и заботилась, то неужели ты правда думаешь, что она пришла бы спасать тебя? Я пытался рассказать тебе. – Голос замолчал, и я увидела пони, подошедшего к Серенити. – Она продала тебя.
– Н-нет… – Серенити заплакала. Маленькая кобылка прижалась к столу, тихо всхлипывая. – Н-нет. Она в-волнуется за меня… Она бы н-не стала…
– Она продала тебя. – Серьёзным голосом повторил пони внутри. – Ей всё равно на тебя.
– Ей в-всё равно…?
Моё зрение затмила красная пелена.
– Мне всё равно. – Мой голос был серьёзным и строгим, но мне было невыносимо тяжело подавлять всё, что я чувствовала. Я должна была сказать ей или её убьют..
Я посмотрела вниз на Фаундэйшн: маленькая кобылка была совсем одна, её грива была в крови, заперта в клетке. И я должна была сказать ей, что мне всё равно, будет она жить или нет.
Стар Белль и я пытались контратаковать рейдеров, чтобы спасти всех захваченных жителей, но… Мы облажались. Она сломала ногу, а меня обезоружили. Мы убили нескольких, но их было слишком много и в конце-концов нас захватили. Мэйрфорт пал, а меня взяли в плен вместе с остальными.
Но я разозлила их. Я убила нескольких, отбивалась до конца, и они сказали, что сделают из меня пример. Они узнали, что Фаундэйшн — моя дочь и привели меня к ней, чтобы я… Чтобы я разбила ей сердце, а иначе, они бы убили её.
– Н-н-н-но мама… – Слёзы сверкнули в её рубиновых глазах.
– Нет. – Мой голос был резким, он должен был быть таким. Я должна была звучать правдоподобно. – Не называй меня так. – Я видела, как её покидают все надежды. Она упала на пол клетки и, свернувшись в клубочек, заплакала. Я бросила её. Я никогда бы не смогла забыть то, что сделала, но я сделала это ради неё. Я должна была сломать её, заставить её плакать или вроде того… Этот вариант был лучше. Позволить ей умереть или позволить ей думать, что мне всё равно, когда она нуждалась во мне больше всего в своей жизни.
Она должна была жить. Я не могла позволить ей умереть из-за моей ошибки...
И она выжила. Но мои ошибки погубили её.
Кобыла была права, когда сказала, что стекло не сломается. Несмотря на все мои попытки, оно выдержало и осталось прочным. Тем не менее, стены, окружавшие и удерживающие его на месте, не выдержали и всё развалилось. Я поднялась на дрожащих ногах и взглянула на кобылу за моей спиной. Чтобы показать ей.
Она была уже мертва. Я убила её. Из ружья или мечом, или забив до смерти. Это не важно. Она была мертва, её кровь покрыла пол, но мне было всё равно. Она встала между мной и моей Серенити.
– Мама! – Мой взгляд упал на малышку. Её серые глаза блестели от слёз.
– Серенити… – Прошептала я. Мой голос был резким и хриплым, и был едва слышим. Но меня услышали. Она услышала. Кобылка улыбнулась в ответ. Это была испуганная небольшая улыбка, но она была полна надежды. Надежды, что никто другой больше не попытается отнять её у меня.
Я прошла мимо Серенити. Я ещё не закончила. Нужно пролить ещё больше крови.
– ВЫ СКАЗАЛИ, ЧТО ОНА БУДЕТ Жить! – Я кричала на захватчиков, заковавших меня в цепи. – ВЫ Обещали! – Я потянула цепи, пытаясь разорвать их. Я должна была сделать это. В комнате напротив меня была Фаундэйшн. Она рыдала и кричала. Они затащили её туда, я могла слышать, но она не могла слышать меня.
– Ты должна была слушать лучше. – Сказал один из рейдеров, ударив меня по затылку. Это должно было быть больно. Я должна была почувствовать боль. Но вместо этого, я лишь сильнее натянула цепи. – Мы сказали, что не убьём её… Но мы и не убили.
Крики из другой комнаты. Фаундэйшн. Я должна была остановить это безумие. Должна была…
– Мы предоставим это ей.
Цепи связали меня на месте. Сдерживая мои силы, делая меня беспомощной.
Крики из другой комнаты. Фаундэйшн.
Ей было больно. Они делали ей больнее, чем я могла бы себе представить. Я забрала её надежду. Я забрала у неё мать. И они делали ей больно.
Потому что я отпиралась, потому что я попыталась взять на себя слишком много. Я подвела её.
Мой идиотизм убьёт Фаундэйшн.
Вокруг было столько крови. Кто бы мог подумать, что её так много в обычном пони. Она покрыла весь пол и мои ноги. Немного попало мне в рот. На вкус она была, как железо и правосудие.