– Спасибо. – Пробубнела я Рэду.
– Давай мам, я тебя уложу! – Сказала Серенити, побежав вперёд меня. Честно говоря, как только я оказалась на лодке и упала в кровать, то буквально сразу отключилась.
Пепел.
Весь мир был лишь пеплом. Так далеко, как только я могла видеть, мир сгорел дотла и пожары давно погасли. Осталась лишь тьма и обугленные кусочки. Взглянув в небо, я увидела, что оно сияет мерзким зелёным светом. Всё внутри сжималось от вида танцующих языков пламени в этом небе. Это было так неестественно, так неправильно, но я ничего не могла с этим поделать.
Я шла вперёд сквозь вековую пыль и гниль, а мои копыта ломали под собой сожжённые здания и обгоревшие кости. Я должна была чувствовать отвращение от того, что шла по останкам пони, но они были такими старыми и выгоревшими, что тяжело было даже представить, что когда-то они были чем-то иным, кроме костей. Теперь же они были лишь частью земли, которую я создала — не больше и не меньше.
Поэтому я просто шла сквозь них, поднимая вверх своими копытами прах и сажу.
Что здесь случилось? Здесь когда-то был город? Здесь жили пони, которые смеялись и любили, но теперь не осталось ничего, кроме обломков этого прошлого? Это было странно и отвратительно. Так что я продолжала идти. Я не знаю как, но я точно знала, что иду к самому центру… Но не знала, чего именно.
В конце концов, я нашла его, освещённым зелёным светом. Не похожее на весь остальной мир. Небольшое пространство в центре было нетронутым. Белые стены, медицинские приборы и операционный стол с фигурой пони, покрытой белой тканью.
Я шагнула в этот чистый центр, оставляя на полу грязные следы и прах. Мои копыта сами привели меня к ней, но я остановилась. Я знала, что скрывается под этой тканью… Я знала. Даже если я уберу её, то это ничего не изменит, ведь я уже всё знаю. Что хорошего в том, чтобы узнать правду, если эта правда настолько ужасна?
Но я не смогла удержаться. Моё копыто двигалось против моей воли и сорвало ткань, явив миру саму меня.
Я открыла глаза и закричала.
Я боролась с оковами, что связывали меня с операционным столом и этим миром, что держал меня. Когда я стала такой слабой, такой бессильной. Я боролась изо всех сил, но их едва хватало.
Надо мной стоял пегас, окутанный тьмой. Я не могла видеть его лицо, цвет шерсти или его кьютимарку: всё, что было видно — это светящийся зелёный шприц в его копыте. Лицо пегаса исказилось в улыбке, слишком широкой, чтобы уместиться на его голове, когда он вколол шприц в мою ногу.
Огонь наполнил мои вены, и я закричала. Но никакой крик не мог остановить пламя, расходящееся по телу и поглощающее меня изнутри. Сначала зажглась кровь, засветившись таким же зелёным светом, которым сияло небо. Затем, мои лёгкие, и я почувствовала, будто бы могла выдыхать огонь и смерть, но даже это не могло сломать мои оковы. Затем сгорел мой разум, и я перестала понимать, что происходит. В конце концов, даже моё сердце объяло пламя, и оно превратилось в пепел, потому что монстру не нужна любовь.
Только когда я превратилась в ничто иное, как инструмент, чей-то огонь, чей-то факел… Только тогда я смогла освободиться от своих оков.
Я поднялась, и стол подо мной испарился в воздухе. Недавно комната была белой, но когда моё тело осмотрелось по сторонам, ведомое чьими-то невидимыми нитями, она становилась всё чернее и чернее. Поэтому я вышла из центра в мир. И передо мной оказался великий нетронутый город, растянувшийся в разные стороны до самого горизонта.
Здания стояли предо мной и другими пони. Я шла вперёд, словно незваный гость, а мир позади меня сгорал. Я прошла мимо Лу и Мисчифа, и они сгорели до костей. Я увидела Тимбер, и он был сожжён, едва я прошла чуть дальше него, а мои копыта оставляли огненные следы на земле. Гример пытался убежать, но ему не удалось. Да и как бы? Мустанг был следующим, но он споткнулся и упал, а после не осталось уже ничего.
Я сама толкнула Пост Хэйста в огонь. Мои ведомые нитями копыта не слушались меня. Я была смертью, я была пламенем, и никто не мог сбежать от меня. Пинприк и Бэтмэйр пытались, но я была слишком быстрой, слишком неотвратимой, и вскоре они тоже стали пеплом.
Затем появилась Фаундэйшн. Я пыталась бороться с нитями, что вели меня, но они были слишком прочны. Фаундэйшн, Вайлдфайр, моя жизнь — всё объяло пламя. Если бы у меня только был разум, чтобы спасти их и лёгкие, чтобы снова вдохнуть в них жизнь...
– Перережь нити. – Вайлдфайр, сотканная из серого дыма и красного огня стояла прямо передо мной. Она прижалась ко мне, и моё зеленое пламя утихло. – Перережь эти нити. Ты — не марионетка.