– Я знаю! – Серенити подпрыгнула несколько раз, чтобы убедиться, что мы все её услышали. – Ну, то есть не совсем, я больше по кибернетике, но разве это может быть сложнее?
Хэйз посмотрела вдаль на заходящее солнце. –Уже поздно, мы могли бы разбить здесь лагерь, пока Серенити будет пытаться восстановить соединение. Нам плохо, и мы бы хотели хорошенько отдохнуть… – Последнюю часть она сказала очень быстро, что заставило меня задуматься о том, что она не хотела, чтобы этот аргумент влиял на моё решение.
– Мы можем разбить лагерь. – Я огляделась по сторонам. Вокруг не было укрытий, просто коричневые камни и скалистые холмы, но неподалёку было несколько почерневших стволов деревьев, которые мы могли бы использовать для разжигания костра, а значит, это место уже было гораздо лучше многих других.
– Отлично! – Серенити побежала к работу, уже держа отвертку во рту.
Прежде, чем пойти за деревом для костра, я подошла к Хэйз и положила копыто ей на плечо. – Ложись и отдохни. Что болит? Ты принимала лечащие зелья на лодке?
Хэйз, как я её и попросила, осторожно легла на землю. Это было немного странно, потому что теперь я смотрела на неё сверху вниз. – Наше крыло. То, которое укусил тот мерзкий гуль. Мы переживаем, что он мог нанести нам серьёзную травму. Когда мы полетели за Флэйром, чтобы защитить его от Авариса, наше крыло… Сильно болело. Лечащие зелья только подавляли боль, но она всегда возвращалась, едва мы двигали крылом. Мы боимся, что ни о каком полёте в данный момент не может быть и речи.
– Ты показывала Серенити? – Аликорн насмешливо взглянула на меня. – Она чему-то научилась у Наблюдателей. Как минимум один раз спасла мою жизнь своими навыками. Обычно, это связано с кибернетикой, но… Я имею в виду, что хоть она и не доктор, но если это что-то серьёзное, то она хотя бы сможет сказать тебе, что именно.
– А, мы понимаем. Мы попросим её, когда она будет не так занята своим маленьким проектом. – Она указала взглядом туда, где Серенити безнадёжно возилась с роботом.
Я кивнула ей и поцеловала в щёку. – Ладно. Пока отдыхай. Не перенапрягайся.
– Мы постараемся. – Сказала она и слегка покраснела. – Однако, нам тяжело удерживаться от ироничности того, что многие пони и ты в их числе, говорят нам не перенапрягаться.
Я хитро улыбнулась. – Ну, я — это не многие пони, а значит, они не должны копировать меня. – Сказала я, прежде чем двинуться к почерневшему дереву.
Знаете, мне всегда было интересно, все эти деревья выросли чёрными или же стали такими от старости. Думаю, это один из тех вопросов, на которые я никогда не узнаю ответа и, думаю, это не имело значение, потому что мне от них нужен был только огонь. Наломать дров было не так уж трудно. Несколько быстрых пинков, и у меня уже было так же много дерева, как в Тимбере.
Что было неприятной мыслью, учитывая то, что случилось с Тимбером…
Мне понадобилось около двадцати пяти минут, чтобы собрать хорошую охапку дров. Я как раз собиралась возвращаться, как вдруг услышала крик.
– ААААААААААААААААААА МАМА! – Это то, что я никогда не хотела бы услышать.
Я рванула обратно в лагерь и увидела, что прямо над сжавшейся Серенити нависал робот. Хэйз была рядом и видимо заснула, потому что только что поняла, что происходит.
– Обнаружены несанкционированные модификации. Протокол устранения противника активирован. – Сказал робот, в котором до сих пор не было Уоллкирка. И его не было даже тогда, когда начали разворачиваться ракетные установки.
БАХ
Искусность разнесла на металлолом и искры то, что было похоже на голову робота. Его огни погасли, и он беззвучно упал на землю. – Противник устранён. – Я подошла к нему и всадила ещё несколько пуль на всякий случай, прежде чем повернуться к моим напарникам. – Мне всё равно не нравилась его компания.
Я не могла заснуть. У меня появились проблемы со сном после кошмара, приснившегося мне несколько ночей назад. С того момента, каждый мой сон был прерывистым и тревожным. Что-то в этих кошмарах беспокоило меня больше, чем обычно. Возможно, я должна была просто привыкнуть к ним, прежде чем снова начать нормально высыпаться, но это было проблематично. Всё, что мне оставалось делать в тот конкретный момент — это смотреть на угасающий в лунном свете огонь.
Я ненавидела огонь. Огонь поглощал. Поедал всё, чего касался и не оставлял ничего, кроме пепла. Даже запах дыма тревожил меня. Он напоминал мне о вещах, которые я хотела бы забыть, об ошибках, которые я никогда не смогу исправить. Забавно, что огонь будто следовал за мной. Вещи вокруг меня горели: иногда метафорически, но чаще всего буквально. И когда огонь угасал, оставался лишь дым, служащий мне напоминанием об этом самом пламени.