Его история была явно более затянутой. – Так это твоё оправдание всему, что ты сделал?
– Нет, это просто пример. – Жеребец вздохнул. – Я стар и люблю рассказывать истории. Они помогают взглянуть ясными глазами на истину, которая может быть скрыта. Тем не менее, я вижу что не смог убедить тебя и, по правде говоря, никогда не планировал это сделать. Ты упряма, я знаю. Когда я купил тебя, то многое узнал.
Я бросила взгляд на динамик, после чего сделала ещё один шаг к двери и обнаружила, что она открыта.
– Смуз Тонг рассказал мне твою историю. О твоей жене и дочери.
За дверью оказалась большая и тёмная пятиугольная комната. Стены поднимались вверх не под прямым углом, а странно и по-разному изгибались, пока в конце концов не сходились каким-то образом в центре потолка в виде конуса. Сами стены были покрыты рунами и рисунками, которые слабо светились бледно-зелёным светом. Я пошла вперёд и обнаружила лестницу, которая вела в центр камеры. Она тоже оказалась необычной, изгибалась, а её ступени, часть которых была отсутствовала, находились под разными углами. Из-за этого спускаться по ней было тяжело и неудобно.
– Ты знаешь, что нужно для создания жар-бомбы?
В центре комнаты был стол, покрытый кровью, с тремя светильниками, стоявшими на странных чёрных полках вокруг. Они все были зажжены, но испускали мало света и, подойдя ближе, я поняла, что в них горит драконье пламя. Я не знаю, откуда я это узнала, не могу это объяснить, но оно будто обжигало моё плечо.
– Гули не созданы из ничего. Драконье пламя пронизано некромантией. Изучать тёмное искусство было трудно, но ради спасения города и Пустоши, я готов продать душу и помочь другим сделать то же самое.
Это было ужасное место. Просто пребывание в камере вызывало у меня дрожь, и я чувствовала, как по лбу начинают стекать капли пота. Это место было пропитано злом и тьмой, но каким-то образом, я ощущала, что принадлежу ему. Здесь, или в похожем месте, меня превратили в живую мерзость против собственной воли. Именно здесь, я бы с этим и покончила.
– Мы бы могли вернуть их.
Слова заползли мне в уши и вызвали мурашки. Я зажмурила глаза, но чувство ужаса никуда не исчезло. Пребывание в этой комнате заставило кровь в моих венах пульсировать сильнее, а закрыв глаза я лишь усилила этот эффект. Как будто тьма вокруг меня царапала мне череп и пыталась проникнуть внутрь. Искушение стало разрывать меня, и я почувствовала, что моя решимость слабеет. Если он правда может это сделать...
Выживи.
Слово прозвучало у меня в голове. Я должна была идти вперёд, не назад.
Я открыла глаза и, повернувшись, нажала кнопку на своём ПипБаке. После этого понитроны с оружием наготове начали заполнять комнату. Ещё одно нажатие кнопки, и они открыли огонь. Стены камеры задрожали, а пламя и дым быстро наполнили её. Камера медленно горела и разрушалась, как и следовало ожидать.
Я позволила им стрелять дальше и вышла из комнаты. Мне нужно было увидеться с друзьями и сообщить им хорошие новости, сказать, что у меня есть план. План на город, на то, как исправить его, восстановить. И хоть тьма из комнаты преследовала меня, напоминая о том, что случилось со мной, я знала, что должна продолжать идти вперёд. Дайс может и мёртв, но его всё ещё можно отстроить. Если я всё сделаю правильно. Никаких полумер.
Я сделала ещё один шаг.
Новый уровень!
Навыки: Никаких изменений!
Глава 35: Икар
Икар
“Гордость предшествует разрушению, а надменность — падению.”
– Сделайте это. – Это первое, что сказал мне Флэйр, когда я вернулась. Он не спрашивал, где я была или что делала. Хотя, возможно, это было написано на моём лице, потому что об этом меня вообще никто не спросил. – Я хочу летать. – Спокойно и уверенно заявил он. – Мне нужно летать. Что я вообще умею, кроме полётов? – Я собиралась указать ему на то, в чём он ещё был хорош и что я всё равно буду его другом и прочую душещипательную херню, но он прервал меня. – Не спорь со мной. Просто… Дайте мне это.
– Ты уверен? – Поначалу, я думала, что он сам захочет этого, но теперь начала сомневаться.
– Это сработало с тобой, да? Земнопони без ног, как пегас без крыльев. – Было видно, что ему больно просто произносить эти слова. Либо ему просто было больно. Его грудь тяжело вздымалась, когда он втягивал воздух между зубами. – Что значит моя гордость в сравнении с небом?