– Я… – Не была уверена, как ответить на это. – Я не красивая. С улыбкой и без неё. Ты не должна мне врать.
– Многие вещи прекрасны, дорогая. – Она взглянула на дорогу, в конце которой нас ждала ЧС, сияющая, словно алмаз среди опустевших руин. – Солнце, поднимающееся над Пустошью, смех жеребят, прелестные кобылы, естественно, но это ещё не всё. Твоя красота не традиционна, но не стоит снижать свою самооценку из-за этого. У тебя есть сила и решительность, и это очень сильно привлекает, помни об этом.
Мне хватило вежливости чтобы покраснеть. – Спасибо…
– И та красота, что есть у тебя — принадлежит только тебе. – Торжественно сказала она, но я поначалу не совсем поняла, что она имеет ввиду. Но потом, лишь после долгой прогулки в тишине у главного входа в ЧС, до меня дошло.
– Хэйз… – Я правда должна была придумать ей милое прозвище. Может у Серенити будут какие-нибудь идеи… – Ты была бы красивой, даже если бы никогда не стала аликорном. Я… Я люблю тебя за большое сердце, а не твой внешний вид. – Я застыла. – То есть, твой внешний вид не плох, просто не думай, что я...
– Мы поняли. – Она наклонилась и поцеловала меня в нос. Снова краснеть, прекрасно. – Мы просто жалели себя. Хобби, в котором мы постоянно практиковались. Извини нас, если это вызвало у тебя беспокойство.
– Ты должна перестать извиняться. – Ответила я, шагнув за дверь и войдя в ЧС.
Я практически забыла о том, что отправляла народ в казино, чтобы спасти их от радиации, но едва я зашла внутрь, мне напомнили об этом. Там было явно больше пони, чем я посылала туда в тот же день. Навскидку две дюжины и это только те, кого я сразу увидела лежащими на полу. Все они выглядели больными, старыми или ранеными, но каждый пытался изо всех сил, вновь вдохнуть жизнь в старый палаточный лагерь, который вырос в главном зале после первого мегазаклинания.
И все они уставились на меня, как только я вошла.
Честно, я привыкла к тому, что обычно на меня пялятся. Я была необычайно высокой и сильной, и моя кибернетика или шрамы привлекали много внимания, но они не смотрели на меня со страхом, отвращением или любопытством. Они смотрели на меня будто с обожанием или вроде того. Молча проходя мимо, они бормотали мне что-то неразборчивое, но звучащее как благодарности или, может, молитвы.
Я вообще ничего не поняла. С чего бы им быть благодарной мне? Я не создавала ЧС или заклинание, что сейчас уберегает их от радиации. Всё, что я сделала, это указала им дорогу сюда, но они продолжали смотреть на меня так, будто это лично я спасла их от ужасной трагедии. Я ненавидела это.
Хэйз, любящая меня, это одно, но внезапная симпатия от пони, которых я не знаю по очевидным причинам… Беспокоила меня. Я не была хорошей пони: я убивала и делала вещи похуже, а они вели себя так, будто я спасла… Ну, чисто технически, я спасла их жизни от радиации, но не напрямую же. У них всё ещё не было повода любить меня. Я не из тех пони, что привыкли быть любимыми.
– Им нужен кто-то, на кого они будут равняться. – Сказала мне Хэйз, когда мы поднимались по лестнице в больничное крыло.
– Тогда они должны найти кого-нибудь другого. – Пробубнила я. Моё хорошее настроение было испорчено, хотя я должна признать, что причину нельзя назвать серьёзной.
– Кого? – Я ненавидела, когда она была такой разумной. Но она была права. В городе явно был недостаток пони, на которых можно равняться. У революционеров был свой лидер, но он, вероятно, был уже мёртв вместе со многими своими последователями. Кто-то смотрел на Наблюдателей, но это они являются причиной всех беспорядков, и в конце концов народ поймёт, что они не делают ничего, чтобы справиться с ними. Пинприк мертва. Бэтмэйр мертва. Так кто остался?
– До этого никто не замечал меня. – Ответила я через некоторое время.
– А многих ли ты спасла до этого? – Ещё один непростой вопрос.
– Ты же моя особенная пони! – Недоумённо выдала я, когда мы добрались до операционной, где был Флэйр и Серенити. – Ты должна была встать на мою сторону.
– Так и есть. Просто мы думаем, что ты выбрала свою сторону неправильно. Она улыбнулась. Я не могла определить, было ли это издёвкой или же она искренне так считала. С раздражением я повернулась и открыла дверь.
Кровь.
Так много крови. На полу, на стенах, на Серенити… На всём теле Флэйра. Я никогда не видела, чтобы из живого пони вышло так много крови.
– Серенити… – Она не смотрела на меня, отчаянно продолжая перебирать инструменты. Когда кобылка услышала своё имя, то обернулась и взглянула на меня своими налитыми кровью и слезами глазами.
– ОНО НЕ РАБОТАЕТ! – Закричала она, продолжая рыдать. – Я… Там остались… Кусочки... Мне пришлось вырезать их, н-но я разрезала слишком глубоко… Потом кровь… Я-я пыталась п-присоединить протез, но… Я смогла остановить кровь, но я всё равно не смогла… Оно не работает! – Она была в отчаянии. – Я облажалась… Я облажалась.