– Ты будешь удивлена. – Ответила Хэйз, и я почувствовала, как магия обволакивает меня со знакомым жжением в плече. Спустя мгновение, мы исчезли.
– Чудеса никогда не прекратятся. – Вновь усмехнувшись, сказала кобыла.
Хищник оказался местом, которым нельзя не восхищаться. Созданные из облаков и стали коридоры были узкими и высокими — идеально спроектированными для вертикального, а не горизонтального перемещения. Как я слышала, в некоторых из них даже нет лестниц, и их роль исполняют обычные вертикальные шахты. Конкретно этот, видимо был модифицирован для семей солдат ещё до войны, так что дети и родственники не-пегасы могли так же свободно по нему перемещаться. Помимо этого, он был очень минималистичен в украшениях, а точнее в их полном отсутствии. За исключением плакатов, восхваляющих Анклав, естественно.
Если не учитывать тот факт, что теперь Анклав практически перестал существовать. Первоначальный Анклав в Дайсе состоял из беженцев, которые отказались участвовать в массовой резне грифонов много лет назад, а настоящий Анклав сохранялся над облаками. Так было до недавнего времени, как сказал Флэш. Анклав на севере вступил в какое-то крупное противостояние, из которого вышел проигравшим. Высшее командование было уничтожено или сбежало, а небесные города разрушились, когда облачная завеса исчезла. Говорили, что из-за гражданской войны большая часть военной мощи Анклава была уничтожена, когда небо взорвалось и уцелело всего несколько таких Хищников. Этот был одним из последних в мире, живым напоминанием некогда былого могущества.
Как жаль, что я собиралась уничтожить его.
Хотя это могло подождать, хотя бы несколько недель, пока я не размещу всех там, где они должны быть. В тот момент Флэйр был первостепенной задачей, и к счастью один из медицинских отсеков неподалёку оказался пуст. Едва мы вошли, Мундэнсер закрыла за нами дверь, а Флэш отнёс своего брата на хирургический стол, где Рэйн уже был готов помочь ему.
Высокая кобыла долго и осторожно смотрела на нас прежде, чем спросить. – Как долго вы знаете моего дядю?
Это был хороший вопрос, хотя я не знала точного срока. – Месяцы… Пару месяцев. Я не считала.
Кажется, её не устроил этот ответ, но она всё равно старательно продолжала держать улыбку на лице. – Всего? А сколько вам троим лет?
– Я достаточно взрослая, чтобы иметь кьютимарку! – Оборонительно сказала Серенити.
– Шестьдесят? Нет, возможно, семьдесят или восемьдесят… – Хэйз хмыкнула и затихла на минуту, прежде чем объяснить. – Это довольно сложный вопрос, честно.
– Двадцать… С чем-то. Это имеет значение?
– Мне семнадцать. Ты уверена, что тебе всего двадцать с чем-то? У тебя так много шрамов. Они крутые, но немного уродливые.
– Я живу интересной жизнью. – Это был единственный способ объяснить всё, и он был абсолютной правдой. Если я не могу претендовать на то, чтобы называть свою жизнь интересной, то кто вообще может?
– Справедливо. Я хотела пойти в армию, как моя сестра, но папа переубедил меня и теперь — я его любимица. Калипсо всё ещё немного злится из-за этого, но по крайней мере, у неё есть интересная жизнь. Я занимаюсь бумажной работой, и что-то мне подсказывает, что сражаться в битвах гораздо интереснее. – Она вздохнула, но продолжила улыбаться. – Все говорят, что я большая. Я с этим согласна. Учитывая, какая я высокая, думаю я бы могла накачаться, если бы тренировалась… Но затем, я увидела тебя. Не думаю, что когда-то смогу побить то, что уже есть у тебя.
Серенити насмешливо фыркнула. – Никто не сильнее мамы.
– Ты не хочешь интересную жизнь. – Я попыталась объяснить ей. – Но быть сильной — это хорошо. Помогает.
– Ты когда-нибудь убивала? – Прямо спросила пегаска. Серенити виновато отвернулась, услышав вопрос, поэтому я попыталась разобраться с ним, как можно быстрее, ответив так же прямо и быстро.
– Да, много раз. – Было немного неловко признаваться в этом. – Многих пони. Некоторые из них пытались убить меня, но далеко не все.
Кобылка задумчиво взглянула на меня, будто размышляя, может ли она поверить мне или нет. В конце концов, она ответила шёпотом. – Я тоже… – Она сглотнула и её улыбка дрогнула. – Не рассказывай папе. Он не знает. – Я хотела спросить, как это случилось, что она чувствует по этому поводу и множество других вопросов, но не стала. Не знаю, почему она сказала мне это, но совать нос не в свои дела — не моя работа. Без сомнения, она просто хотела рассказать об этом кому-то, кто поймёт её и, видимо, я выглядела именно так.
– Не стану.
– Дядя Флэйр знает. Он тоже никогда и никому об этом не рассказывал. Он шутил, заставлял меня улыбаться и говорил, чтобы я никогда не сдавалась. – Она продолжала улыбаться. – Так что не дай ему умереть, чтобы я могла улыбаться и впредь.