– Разве? – Он не казался удивлённым. – Почему мы всегда должны быть противниками? У нас похожие цели, в конце концов. Мы оба хотим мир во всём мире, тот, где пони, такие как твоя дочь смогут жить без ужасов Пустошей. Вскоре я достигну своих целей, с тобой или без тебя, так что твоё постоянное сопротивление лишь тратит всё наше время.
В ярости я топнула кибер-протезом по полу, заставив его потрескаться. – О, так ты хочешь защитить мою дочь, да? Ту самую, которую, ты, блять, похитил.
Тело, казалось, совсем не беспокоила моя злость. Возможно, потому, что в этом не было нужды, потому что его реальное тело было далеко отсюда. – Если бы ты не путалась у нас под ногами, мне не пришлось бы этого делать. Но ты права: совершённые нами поступки ужасны, и благодаря им мы сами стали ужасными. Но что нам оставалось делать? Сдаться и утонуть в ужасе, стать рейдерами или чего хуже? Или же понять, что иногда ужасные поступки необходимы ради общего блага.
– Не читай мне свои проповеди. – Думаете, он чему-то учится? Он и Драконоборец — одинаковые. Соблазнительные и ловкие речи, за которыми скрывается чистая беспощадность.
– Я не читаю, я… – На секунду его голос прозвучал так, будто он противоречил сам себе. – Я в сложной ситуации, Хайред. Ты… Тебе не обязательно понимать, но ты можешь сделать это. Ты уже была в подобных ситуациях, я уверен. Иногда у нас просто нет возможности выбрать добро; иногда выбор идёт не между добром и злом.
– И ты всё равно как-то умудряешься всегда выбирать зло.
– Ты продолжаешь судить. Возможно, если бы ты выслушала… – Кобыла вздохнула. Или вздохнул он сам. Это было довольно неудобно воспринимать. – Вещи не такие простые, какими кажутся, и ты это знаешь. Мир — это беспорядок и, возможно, он всегда был таким, но просто находился под слоем красивой краски. Всем нам приходится выбирать, но выбор не состоит из двух вариантов. Речь не о добре или зле. Когда я обучался медицине, меня учили причинять наименьший ущерб. Есть такая вещь, как сортировка. Ты должен оценить ситуацию, определить сколько пони получили ранения и решить, кого спасти, но при этом выборе, кто-то остаётся умирать.
– Именно такой выбор у нас сейчас, и мне неприятно делать его. Я пришёл в Дайс, оценил ситуацию и увидел то, что любой пони видел так же ясно. Город умирал, и его падение было лишь вопросом времени. Поэтому мне пришлось контролировать это падение, чтобы оно не распространилось дальше, и у нас была возможность всё восстановить. Да, мои действия привели к смерти пони, и их имена навсегда отпечатались в моём сердце, но я не мог сделать другой выбор. Никакой другой не был бы лучше.
– Очистные станции, которые у нас есть, могут быть скопированы, но это стало возможно только теперь, когда Мустанги уже не охраняют их. Ты знала, что работы уже начались? Электростанция на мегазаклинании, которую Мистер Хаус так яростно защищал теперь тоже принадлежит нам, и с моим опытом в работе с мегазаклианиями, у нас уже появился рабочий прототип. Когда эти технологии разойдутся…
– У тебя будет своя собственная маленькая империя. – Ответила я с хмурой ухмылкой. – Речь не о Пустошах или помощи пони. Речь о власти. Ты хочешь контролировать пони. Ты хочешь, чтобы все в мире были твоими пешками. Как я.
– Вот так всё и будет, Хайред? Ты откажешься прислушаться к голосу разума просто потому, что не можешь понять...
– Иди. Нахуй. – Тело, в котором он находился или которым управлял, заметно отпрянуло из-за моих слов. – Ты превратил меня в ебучую бомбу. Похитил мою дочь. Навредил моим друзьям. Моей семье. С меня хватит слушать то, как ёбаный злодей читает мне нотации. Есть лишь два варианта завершения всего этого. На твоей могиле. Или на моей.
– Так уж и быть. Я оставлю тебя с этой мыслью. Ты выбирала между моим путём и уничтожением Дайса со всеми его секретами и знаниями. Не сравнивай меня с идеалом, дорогая, сравнивай меня с альтернативами. – Кобыла покорно поклонилась. – Тисл, проведи эту кобылу к её могиле, чтобы мы могли покончить со всем этим.
– Оки-доки! – К аликорну вернулся её настоящий голос, и её рог засиял ярко-зелёным светом.
– Чт-ухх. – Внезапно мою грудь пронзила резкая и острая боль, заставив меня упасть на одно колено. Такое чувство, будто меня подстрелили, но даже хуже. Я не могла думать. Боль была столь сильной, что я могла лишь упасть на пол, раскинув ноги в разные стороны. Из-за боли я закрыла глаза, а когда открыла их, то увидела стоящего надо мной аликорна с легкомысленной улыбкой на лице. А вокруг неё уже был поднят магический щит. Я ничего не могла сделать.