– Неприятно? – Спросила я у Хэйз, после того, как радиация сделала своё дело, и теперь она вновь могла двигаться. – Рана, то есть…
– Это вопрос с подвохом? – Спросила она в ответ, с лёгким стоном поднявшись на ноги. К тому моменту батарея перестала светиться, а мой ПипБак тикать, так что, вероятно, она не продержалась бы вне робота так долго, как я на это рассчитывала, но этого всё равно хватило.
– Я имела в виду…
– Да, мы всё ещё ранены, но в сравнении с тем, что было до этого, эта боль терпима. Нам повезло, что здесь была радиация, мы боялись, что можем истечь кровью без неё.
– Не волнуйся, она...
– Мертва. – Тихо перебила меня Хэйз, но я знала, что лучше не спорить. – Мы должны оплакивать эту бедную душу. – Видимо, моё скептическое выражение лица было слишком явным, учитывая то, что она продолжила. – Нам интересно, что могло с ней случиться, из-за чего в итоге она пошла по такому пути. Никто не выберет столь саморазрушительный образ жизни без причины. Мы полагаем, что в прошлом, она испытала сильную боль.
Было тяжело не закатить глаза. – Некоторые пони плохие сами по себе.
Хэйз вздохнула и начала идти по тоннелю без меня. Она не замедлилась, чтобы я смогла догнать её, но при этом оставалась молчаливой дольше, чем мне того хотелось бы. – Возможно. – Это всё, что она сказала.
Снова минуты, проведённые в тишине.
– Так… Мы просто… Больше не будем говорить об этом?
В ответ я получила ещё, как минимум минуту молчания.
– Хэйз…
В конце концов, она заговорила, но сделала это так тихо, что я не расслышала ни слова, так что можно считать, что она снова промолчала.
– Хэйз! – Я обратилась более резко.
– Чего ты от нас хочешь? – Наконец ответила она, а её голос звучал скорее грустным, чем злым.
– Чтобы ты поговорила со м...
– И какой диалог ты от нас ожидаешь? – Резко спросила она. – Ты чётко обозначила свою цель, и мы с ней не согласны. Что ещё должно быть сказано по этому поводу? Ты считаешь насилие эффективным, мы находим его неприемлемым. Мы знали об этом с самого начала, и это всегда лежало на нас тяжёлым грузом, но что с этим поделать? Мы не можем отговорить тебя от твоего пути, а наши попытки сделать это провалились.
– Тогда зачем вообще идти за мной? – Спросила я в ответ.
– Мы… – Последовала ещё одна долгая пауза. – Мы не идём за тобой, чтобы изменить тебя; мы считаем это несправедливым. Но было гораздо легче принимать твоё насилие, когда оно было далеко, когда оно было частью той истории, к которой мы были не причастны. Так мы могли смириться с этим и видеть твои хорошие стороны. Нас привлёк твой сильный характер, твоё упорство перед трудностями, то, как ты заботишься обо всех вокруг, даже когда не хочешь демонстрировать это… Но ты права, мы не должны были идти с тобой.
– Нет. – Я вздохнула. – Я пытаюсь. Я правда пытаюсь. – Она вопросительно взглянула на меня. Я почувствовала, что она не верит мне, но хотела бы. – Весь этот план. То, зачем мы пришли сюда. Я думала, что если бы у нас вышло обуздать гору, получить её ресурсы, то… Я думала, что с этим мы смогли бы победить Наблюдателей без единого выстрела. Они не хотят казаться злыми. Если бы я предложила городу мир на моих условиях, то им бы пришлось принять его. Как минимум внешне. И тогда я смогла бы разрушить их… Но потом…
– Всё пошло не по плану? – Предположила она. Вкратце, так оно и есть.
– Я ненавижу провалы. Но они следуют за мной повсюду. – Я была в ярости, вспоминая о всех моментах, когда меня победили, о всех моих многочисленных провалах и ошибках, которые привели меня туда, где я была сейчас. – Я дикое животное. Когда меня загоняют в угол, я делаю только то, что умею: набрасываюсь на всех, становлюсь жестокой. – Я пнула какой-то камень, убрав его с пути. – Насилие — это то, что я понимаю. То, в чём я хороша.
– Я пытаюсь. Я не знаю, как. Я не знаю смогу, ли быть, как ты. – Продолжила я. – Такой безмятежной и хорошей, несмотря на… Всё. Этот мир уважает только насилие. Но ты всё ещё здесь. Я не знаю, как стать такой. Не чувствовать ненависть. Не… – Мой голос затих, поглощённый тьмой вокруг нас.
– Ох, моя дорогая глупышка, мы не не чувствуем гнев. В течении многих лет в нашей голове звучали голоса наших сестёр и Матери, поливая ненавистью весь окружающий мир. Срываться из-за несправедливости и неуважения. Мы были частью этой системы, и мы видели, что она сделала с теми, о ком мы заботились. Наша дорогая Мать затерялась в своей жажде мести и гордости, и мы всё ещё оплакиваем её. Это неправда, что мы не чувствуем гнев или ненависть. Мы не можем говорить тебе, что бы нам хотелось сделать с этим подлецом Драконоборцем, когда он похитил Серенити, но мы решили встать выше этого. Мы решили стать лучше, несмотря на наше желание.