— Ох ты ж, ох ты ж, проклянешь меня «вожделенностью»? Мило! — сказав это, она схватила одного из подчиненных и столь сильно его поцеловала, что Скотч зарделась. — Но на мне уже давно лежит это проклятье, дорогуша. — Лицо жеребца, однако, говорило обратное.
— Не-а. Жеребята, — поправила Пифия и радость с лица Сциллы как копытом сняло. — Очень много жеребят. Они будут вылетать из тебя... одни за другим... вопящие... сосущие... ноющие... гадящие жеребята.
Сцилла оттолкнула от себя жеребца, снова натянула самодовольную ухмылку и пробормотала:
— Как будто такое тебе по силам.
— Я воззову к солнцу и, поскольку мы находимся в землях племени Карнилия, наслать «проклятие плодородия» будет не так уж и сложно. Хех, я даже сомневаюсь, что мне поставят какое-либо условие или вынесут за это порицание, — сказала Пифия с полным отвращением к Сцилле. — Вали отсюда. У нас есть чем заняться.
Улыбка исчезла с лица Сциллы, а её веко начало подергивать.
— О, в таком случае, на всех этих мелких сирунах будет лежать твое посмертное проклятие, — проговорила она, не сводя глаз с кобылки. — А если меня убьешь ты, то у меня подготовлены сотни проклятий, готовых сработать в момент моей смерти. Я обращу в руины весь этот долбаный город. Что ты на это скажешь, а?! — гаркнула она, заставив тем самым толпу отступить от нее ещё чуть-чуть.
Теперь уже лицо Пифии украшала улыбка.
— Скажу, что ты почти убедила меня с вами разобраться, — сказала она, окинув копытом толпу. — Ты тут хорошо устроилась, как я смотрю. Правда. Очень хорошо. Однако ты связалась не с той кобылкой. Я не стану тратить на тебя проклятие. В этом нет необходимости, — её голос был равнодушный, уверенный, и преисполненный отчетливой угрозы. — Я разрушу всё, что вы здесь построили. Низвергну вас с ваших пьедесталов. И все это сделаю всего за коротких два слова. Быть может, ты меня и убьёшь, но тогда получишь моё посмертное проклятье. Даже если нет, то ты лишишься всего. Целиком и полностью. И всему виной будут всего лишь два коротких слова.
Сцилла прищурилась, затем широко открыла глаза, а потом снова сощурилась и фыркнула:
— Да ну. Никакие твои слова не смогут мне причинить вред. — Она посмотрела на копыто и почистила его о рукав своего пиджака. — Однако мне понравился твой стиль. Ты можешь подойти Синдикату. И как заинтересованная в твоем будущем найме, я дам тебе пройти. — Она кивнула остальным. — Уходим.
— Стой! — резко сказала Пифия. — Врача. Хорошего врача. Где его найти?
Сцилла недобро на нее посмотрела.
— Отправляйтесь на городскую площадь. Вон туда, — указала она копытом направление. — Поспрашивайте о докторе Галене. Скажете ему, что вы от меня. Скажете мне, если он не сделает вам скидку. — На ее лице снова появилась ухмылка: — Взамен вы кое с кем встретитесь.
— Прямо жду не дождусь, — равнодушно произнесла Пифия, и Сцилла, развернувшись, порысила прочь. Остатки толпы тоже исчезли вместе с огромной, злобно смотрящей на кобылок, покрытой струпьями кобылой.
— Отправляемся, — сказала Пифия, забираясь в прицеп. — Вы идёте? — спросила она у Алетты с Маджиной, которые тоже залезли в прицеп. — Съешь немного аголуша, — приказала кобылка Маджине.
Убрав пистолет, Скотч повернулась к Алетте.
— Тебе не обязательно ехать с нами. Можешь вернуться домой, если хочешь, — Алетта лишь недоумённо уставилась на Скотч.
— Не будь такой глупой. Разумеется она не может пойти домой, она же проклята, — сказала Пифия.
— Ты же её не проклинала! Ну, по крайней мере, тебе лучше этого не делать! — заявила Скотч.
— Конечно же, я её не проклинала, — ответила Пифия. — Это сделала ты. Теперь садись за руль и поехали, доставим Чешуйчетозадку Дурнохарактерную к этому врачу, пока я её не лишилась, — сказала она, и Скотч заметила, что ноги кобылки дрожат. Пони быстро заняла водительское кресло, и они поехали по кривым улочкам в указанную Сциллой сторону.
«Я её прокляла? Но я же не зебра. Как я могла её проклясть? Я ведь даже не верю в эти глупые зебринские проклятья!» — напряженно размышляла Скотч, выруливая в сторону более широкого проспекта. И чем ближе кобылки подъёзжали к реке, тем больше становилось паровых тракторов, с пыхтением и свистом двигавшихся по улицам. Осока исчезла, и её место заняли многие десятки ухоженных крохотных садов. И пока путешественницы ехали по бульвару, плотность населения постоянно повышалась, так же, как и общее здоровье зебр. Вдоль улиц тянулись высокие, тонкие деревья и пни, явственно показывая, что когда-то этот город был утопающим в зелени крупным мегаполисом. Теперь же создавалось впечатление, что каждый здесь пытается изо всех сил сохранить лишь свой собственный клочок земли.