— Не могу. Я... — начала было Алетта, но Скотч, завизжав, её прервала.
— Ты не проклята! Я не проклята! Никто не проклят! Если ты хочешь вернуться домой, то просто отправляйся в путь! Если не хочешь, чтобы мы тебя довезли, то просто скажи об этом, но перестань нести эти этот глупый вздор про проклятье! — прокричала кобылка.
Затем рот Скотч прикрыло копыто, и она уставилась на Алетту, которая снова нахмурилась на кобылку сердито смотря в пол.
— Хватит. Возможно, я проклята. Возможно, нет. Я не стану рисковать своей семьёй, пока не удостоверюсь, что им ничего не будет угрожать. — После чего она повернулась и уставилась в выходящее на юг окно. — Ничего не происходит случайно.
— Чт... нет, это не так! Много чего происходит вообще без какой-либо причины! — возразила Скотч, и Алетта вновь хмуро на неё посмотрела. — Ну... оно просто случается, — квёло повторила кобылка, не способная встретится со злым взглядом покрытой шрамами зебры.
— Ты – пони, тебе не понять, — произнесла Алетта, пренебрежительно фыркнув.
Скотч хотела продолжить спор, но дверь в задней части комнаты открылась, и появился врач, уже без лабораторного халата. Взгляд его усталых коричневых глаз прошелся по четырём посетительницам, доктор слегка улыбнулся.
— Она по-прежнему жива. Мы извлекли пулю и применили исцеляющее зелье. Теперь нам остаётся лишь надеяться, что кровоизлияние не оставило после себя каких-либо необратимых повреждений.
Скотч тут же слегка расслабилась и, соскользнув с диванчика, встала на ноги.
— Спасибо, доктор. Мы можем её навестить?
— Мне кажется, вам лучше подождать, пока она не поправится, — произнёс жеребец, внимательно оглядывая четверых кобылок. — У вас есть, где переночевать? — Вся четвёрка переглянулась, и даже Алетта покачала головой.
— Хорошо, — произнёс он, оглянувшись через плечо. — Осана, ты можешь приютить пару гостей?
— Если только один из них не имеет ничего против того, чтобы спать на полу, — ответила кобыла из задней комнаты. Гален взглянул на четверых кобылок перед ним, и они вновь, судя по всему, согласились, пусть даже Алетта и нахмурилась, явно расстроенная чем-то, что сделали или сказали два продитьера.
— Хорошо. В этом здании у меня есть квартира, а Осана живёт прямо вниз по улице. Её муж – уважаемый зебра, так что там вы будете в безопасности, — произнёс жеребец и, развернувшись, начал отступать к задней комнате.— Дайте нам немного времени, чтобы подключить мониторы и прибраться.
— Отвратительные, мерзкие чудовища... — пробормотала Алетта, когда он вновь скрылся за дверью.
— Ладно. Хватит уже! — произнесла Скотч, резко разворачиваясь к Алетте, и глаза покрытой шрамами кобылы широко раскрылись. — Да какая муха тебя покусала? Он только что вынул пулю из головы моей подруги, а ты ведёшь себя так, будто именно он её и подстрелил!
— Он Продитьер! Он обрывает жизнь ещё до того, как у неё появляется возможность сделать вдох! — сказала Алетта, обвинительно тыкая в сторону двери копытом. — Вся жизнь священна! Вся! От величайшего из зебр до презреннейшего пони. Все они живые, и их нужно почитать. Он прерывает жизни, и делает это под отвратительным предлогом, что спасает жизни. Могу поспорить, что он убивает тех пациентов, которых не может спасти. Вам, должно быть, повезло, что он не отступился и не убил вашу подругу.
— Вся жизнь? И... даже плотоядные бактерии? — спросила Пифия.
— Уважать следует даже такое, их дух следует прогонять и задабривать, нежели убивать химикатами и ядом, — резко возразила она.
Скотч с Пифией переглянулись.
— Итак... допустим, есть мерзкий, щипучий жук, намеревающийся вгрызться тебе в ногу. Неужели ты его не раздавишь?
— Нет. Я его куда-нибудь перенесу. У меня нет права прерывать его жизнь.
— А если рейдер придет, чтобы изнасиловать тебя и всю твою семью, неужели ты не попытаешься его убить? Даже если он будет... самым слабым и болезненным рейдером из всех? — спросила Скотч.
«Является ли смех правильным ответом на вопрос, или это от ужаса?»
— Нет. Мы бы спрятались, а если бы он нас нашел, то мы попросили бы его прекратить, после чего мы бы... позволили ему... пока бы он не удовлетворился полностью и не ушел, — дрожа, произнесла она. — Вся жизнь священна.
Скотч взглянула на Маджину.
— Пожалуйста, скажи мне, что всё их племя не вот такое!
— Они не такие, — произнесла кобыла из-за ведущей в заднюю комнату двери. Облик Осаны заставил Скотч Тейп ощутить достоинства бисексуальности более явно, чем обычно. Как и у Дианы, очертания тела кобылы были таким, что Скотч буквально облизывала её взглядом. Её полоски, начинавшиеся от позвоночника, тянулись вплоть до путовых суставов, на которых не было щётки. Что-то в расположении этих линий вызывало у Скотч ощущение зуда. Осана спокойно смотрела на Алетту своими красными глазами. — Ты со шрамированной фермы, не так ли?