— Дай-ка догадаюсь, он вернулся к ней, и они заделали целую кучу жеребят? — сказала Пифия, возвращаясь к своему журналу.
— О, ты знаешь эту историю?
— Если это карнилианская история, то не стоит и сомневаться, что всё закончится жеребятами, — произнесла полосатая кобылка, переворачивая страницу. — Но, как бы то ни было, если мы наткнёмся на священную гору, то будем надеяться, что она оборудована лифтом, тогда мы сумеем проверить, где находится Око и было ли оно ослеплено. Будем надеяться, что она представляет собой одинокий пик непередаваемой красоты, где звучат неземные песня и музыка и над которой в сияющем нимбе начертано слово «священная», чтобы мы могли отличить её от всех остальных гор, могущих там оказаться.
Скотч нахмурилась от этих наглых слов Пифии.
— Что ты такое читаешь, от чего становишься такой... — «Вот такой вот. Раздраженной? Раздосадованной? Неуважительной? Пифийной?»
— Цезарь даровал моему племени защиту в Империи, — произнесла полосатая кобылка, перевернув страницу.
— Ах, да. Это. — Гален поджал губы, с поразительной точностью повторяя Алетту.
— В этот день мы протягиваем копыто дружбы нашему живущему обособленно племени. Мы больше не разделены, и отныне закон распространяется на все тринадцать племён. В дружбе мы заключим их в объятия, они обнимут в свою очередь нас, — зачитала Пифия журнал. — Так пусть же вражда былых времён останется в прошлом, чтобы вместе мы могли войти в будущее объединёнными.
— И чего в этом такого неправильного? — недоумённо спросила Скотч, и Пифия, изогнув бровь, посмотрела на Галена.
Жеребец слегка зарделся и не ответил; вместо этого, поднявшись на ноги, он направился на мини-кухню, где наполнил водой кастрюлю, которую поставил затем на печку. А Пифия просто вернулась к своему журналу.
— Ну, согласно написанному здесь, это прокляло всю Империю, возможно, весь мир, и в глазах автора любой, кто убивал Старкаттери, являлся героем.
Кобылка закрыла журнал.
— Ах, прогресс, — произнесла она, положив журнал сбоку от себя. — Ты работаешь на Сциллу, не так ли? Я и представить себе не могу, что твои пациенты платят тебе достаточно, чтобы ты мог покрыть расходы на содержание этого места, а извлечение пуль из черепов не обычное средство к существованию типичного гинеколога.
— Ты очень проницательная, — невозмутимо произнёс жеребец, не оборачиваясь к кобылкам.
— Слишком проницательная, — ответила Пифия, перекатываясь на спину. — Итак, что такое этот «Синдикат», который она упоминала? Я никогда прежде о нём не слышала.
— Правда что ли? — удивлённо моргнул Гален.
— Мы жили в Пониляндии, которую покинули всего несколько недель назад.
— Ах, это объясняет акцент, — произнёс жеребец, после чего собрался с мыслями. — Синдикат это... различные личности. Они делают всякое разное. Некоторые из них хорошие. Некоторые очень плохие, в зависимости от того, кем ты сам являешься. Да, они совершают преступления, но, помимо этого, они помогают другим за плату. Они поддерживают мир в Рисовой Реке, но у них нет власти над племенем. У них повсюду полно связей, но они не заключают никаких явных союзов. Большинство считают их преступниками, в то время как другие – спасителями, к помощи которых прибегают, когда ничего другого уже не остаётся.
— А ты? — спросила Скотч.
— Мне кажется, они приносят ко мне тех, кто был ранен, а я делаю так, чтобы они становились не столь ранеными, и они снабжают меня припасами, чтобы я мог продолжать заниматься своей работой, — невозмутимо произнёс жеребец, вытаскивая пачку какой-то лапши и кидая её в кастрюлю. После чего он принялся нарезать на тонкие ломтики какой-то фрукт. — Я стараюсь не думать о том вреде, который они могут причинить. Мы в равной степени нуждаемся друг в друге.
Пифия медленно кивнула.
— Сцилла хочет, чтобы я с ней встретилась.
— Это хорошая возможность для того, кто принадлежит к твоему племени. Синдикату плевать на племена, им важен лишь результат.
Пифия медленно кивнула. Они смотрели какое-то время телевизор, пока Гален готовил и кормил кобылок солёным, густым супом с лапшой, на поверхности которого умилительно плавали маленькие кусочки овощей. Все классические телепередачи были повторами, но помимо них имелись ещё и новостной канал, «образовательный» канал для жеребят и общественное вещание, и все они прерывались рекламными роликами компании «Карнико», которая, судя по всему, и вела телевизионное вещание. Большинство передач были чёрно-белыми, либо слегка потускневшими цветными, но всё же... цветными! Это являлось окном в те времена, когда бомбы и мегазаклинания ещё не упали, показывающим жизнь племени Карнилия. Что самое странное, все четыре просмотренных Скотч сериала представляли собой комедии на различные темы. В одном измученная зебра-мать с весьма ветреным мужем и брачной сестрой, которая была чуть проницательней свинца, справлялась с девятью жеребятами. В другом зебра-жеребец всё пытался добиться расположения одинокой зебры-кобылы, но каждый раз ему препятствовали его же коллеги, которые постоянно обсуждали свои собственные сексуальные политики. Там показывались семьи, которые были больше, чем Скотч вообще могла себе представить.