— Пусть нас они и ненавидят, но ведь на Маджину это не распространяется, так? — произнесла Скотч, пытаясь вывести кобылку из депрессии, чтобы она вновь стала жизнерадостной. Но та лишь отвела взгляд. — Смысл в том, что здесь мы можем кое-что выяснить.
— А что, если появится Сулой и пригрозит обстрелять город, если они не передадут нас ей? — спросила Пифия.
— Если это произойдет, то мы будем спасаться бегством вместе с остальными жителями. Но здесь нет стен, зато много народу. Охотникам будет не понять, убежали мы или остались в городе. Куда мы сбежали? Когда? Нам просто надо держать ухо востро, но это нормальное поведение, где бы ты ни очутился, — ответила Скотч.
— Мне не нравится это место. Чувствую себя здесь как в западне, — наконец сдалась Пифия.
— Ну, если это так и есть, то в неё попалась пара тысяч жителей. Просто потерпи. Мы возместим Галену его расходы на нас, узнаем, куда нам нужно направиться, а когда отправимся в путь, убедимся, что взяли всё необходимое, — улыбнулась Скотч.
— О звезды, как же мне хочется знать, как можно быть такой глупой и оптимистичной, — изумилась зебра, после чего со вздохом закатила глаза. — Ладно. Думаю, у меня нет четких временных рамок на разгадывание этой загадки. Просто... не хочу ждать слишком долго. — Она повернулась и направилась ко входу в кафе. — Пошли.
Скотч взглянула на Маджину и крикнула Пифии вслед:
— Эй! Идите, мы вас нагоним. — Достав империал, она кинула монетку уходящей паре. Прелесть прыгнула, чтобы перехватить его, но Пифия оказалась проворнее и выхватила монету прямо из-под носа дракокобылки. — Купите себе пока что-нибудь перекусить.
— Дай мне его понести! — сказала Прелесть, когда Пифия пошла дальше, держала монетку в зубах. — Да ладно тебе, это же блестяшка! Он выглядит тяжелым, и я могу его потащить. Ты ведь даже не знаешь, где он до этого был! — продолжала нудеть Прелесть, пока парочка не скрылась из виду, завернув за угол.
— А пепел феникса, похоже, весьма удивительная штука. Надо бы поискать его и для нас, — отметила Скотч, бросив взгляд на Маджину, сидящую так, будто вот-вот падёт духом, и подошла к ней. — Эй, хочешь сходить посмотреть на реку? — Зебра не ответила, и они тоже пошли ко входу в кафе. Перейдя улицу, кобылки направились дальше к бетонной набережной, упирающейся в мутную воду. Когда-то вдоль набережной поставили декоративные кадки, но сейчас они были доверху наполнены мусором. Все же на их краях можно было посидеть.
Рисовая Река представляла собой гигантский грязный поток километровой ширины, пересекающий одноимённый город и несущий свои пенящиеся воды в сторону океана. Даже сейчас у зебр имелось... что-то... похожее на жизнь до падения жар-бомб. И, как на это не посмотри, это было весьма впечатляющим. С неба падала сажа от сжигаемого угля, и Скотч, проверив Л.У.М., чтобы удостовериться, что рядом нет никаких готовых схватить её охотников за головами, положила ногу на плечо Маджины и притянула кобылку ближе.
— Что случилось?
Маджина шмыгнула носом и потёрла его.
— Я устала от того, что окружающие получают ранения.
— С Прелестью всё в порядке. Доктор использовал...
— А что, если всё было бы наоборот? Если бы Прелесть умерла или... или даже хуже! Что, если бы она выжила, но превратилась в пускающую слюни идиотку, или получила бы травму мозга, или... мы бы её просто бросили?! — Задрожав, Маджина покачала головой. — Я всё время вижу, как окружающие получают ранения, как те бедные фермеры, и... и мне это не нравится! — Она прикоснулась к щеке, которую располосовала ей Прелесть. — Мне это не нравится.
— Мне это тоже не по нраву, но изменить это не в наших силах. Все когда-нибудь получают ранения, — произнесла Скотч. — Такова суровая действительность.
— Что ж, она не должна быть таковой! — сказала Маджина, шмыгнув носом, и из её глаз потекли слёзы, образовывая новые полоски на покрытых пылью щеках кобылки. — У Осаны... они смеялись. Они были счастливы! Её муж не Продитьер, и у неё пятеро жеребят, и все были счастливы! Никто не кричал, или получал удар когтями, или... именно таким и должен быть мир! Где единственные страдания это поддразнивания, потому что твоя сестра покрасила тебя, сделав клетчатым вместо полосатого, или спрятала твою куклу.
Маджина свернулась калачиком, слегка прижавшись к боку Скотч, пока та упорно пыталась придумать подходящие слова.
— Маму часто ранили. Затем её убили. Когда мы жили в Капелле, я думала, что мы перестанем причинять другим боль, но даже это не продлилось долго. Затем она погибла. — Крепко зажмурившись, тихо рыдающая юная зебра повернулась к грязному бетону.