— Восхитительно, но, что он здесь делает? — спросила она у Лани. Купели были древней магией, присущей исключительно её племени. Требовалась по крайней мере дюжина шаманов, чтобы создать подводный проход от одного океана в другой. Во время войны Империя потребовала эту магию себе, никогда и не понимая требований подобного переноса.
— И они не единственные, — указывая копытом, произнесла Лани. — Атори и Эстори тоже здесь, — указала она ногой на две группы судов в стороне.
Атоли и Эстоли были цивилизованными купцами и исследователями. Их... дальние родственники... нет. Их полоски были закрашены синей, зелёной и красной красками. Перья, рыбьи головы, когти, клыки и другие странные кусочки органики были вплетены в их гривы и хвосты. Они разнообразнейшими способами протыкали странными украшениями свои уши, носы и губы. Вместо оружия из стали они орудовали увенчанными акульими зубами деревянными вёслами либо зазубренными обсидиановыми мечами, либо покрытыми колючками копьями из позвоночников скатов. Их покрытые маслом шкуры сверкали, едва удерживая в себе напряженные мышцы жеребцов. А кобылы двигались с такой грацией и красотой, что у Лалахавы шерсть вставала дыбом от зависти. Если коммодор возьмёт одну из них в жены, пока они находятся здесь, то её брачные сёстры будут месяц мариновать её в трюме. Говорят, существует лишь один способ отличить одно племя от другого – поискать взглядом заострённые зубы. Атори были каннибалами и пожирали части тел своих врагов, чтобы заполучить их силу.
Если призадуматься, то потребовалось полное уничтожение мегазаклинаниями большей части мира, чтобы показать, что они каннибалы. Атори делали это согласно Традиции. С гордостью.
— Что-то происходит, — сказала Лалахава, привычно нахмурившись.
— А разве я не говорила тебе, дорогая сестра, что ты не захочешь оставаться в постели? — тепло произнесла Лани.
Четыре народности морского племени, собравшиеся все разом в одном месте... подобное не происходит просто так. В принципе, члены племён Эстоли и Эстори могут посещать Северный Порт, но лишь временами и обычно как отдельные их представители. А в данный момент Лалахава наблюдала два десятка зебр из южной ветви своего племени. Трудно было даже представить, что вообще могло привести их в такую даль.
— Я заслуживаю порку за то, что пренебрегала своим долгом, валяясь в постели и хандря, — пробормотала Лалахава себе под нос.
— О, коммодор этого ещё не заметил, дорогая, — с улыбкой произнесла Лани, пока они шли сквозь корабль в сторону центрального возвышения. Палуба «Бури» представляла собой бронированную стальную плиту, достаточно прочную, чтобы выдержать даже интенсивный артобстрел Тандерхедов. И тем не менее в перемежающихся слоях стали и керамики были проплавлены несколько дыр, сквозь которые в находящиеся внизу помещения проникал солнечный свет. В настоящие дни верхняя палуба судна представляла собой ухоженный сад, обеспечивающий едой четверть населения города. Многие из деревьев были спасены с родных островов племени и перевезены сюда прежде, чем пони расплавили их, превратив в стекло.
— Эй! Лалахава! — прокричала стоящая впереди кобыла, и бывшая капитан «Абалон» перевела взгляд на компанию из четырёх зебр, носящих такие же одежды и медальоны, как и она с Лани. Это были три её брачных сестры и муж – Коммодор Флота Цунами.
Он был почтенным жеребцом пятидесяти пяти лет, и его полоски были столь же серыми, как и ниспадающая до самой груди борода. Как и у любого другого добропорядочного Атоли, его мятый голубой вельветовый китель был украшен крошечными золотыми монетами, которые блестели и позвякивали при ходьбе. На его голове красовалась великолепная адмиральская шляпа, и он носил приличествующие его званию меч и пистолет.
— Ты пришла! — удивлённо моргнув, произнёс коммодор, после чего обратился к Лани. — Как же тебе удалось это сделать?
— Я пригрозила ей, что она будет присматривать за жеребятами, — ответила та.
— И всего-то? — нахмурившись, спросил коммодор, и кобылы тут же зафыркали и захихикали.
— Ох, мой милый муж, когда-нибудь тебе всё же стоит попытаться приглядеть за всеми своими отпрысками, — дипломатично предложила Лани. — Быть может, это станет для тебя озарением.