Поднявшись, Адмирал повернулся, обводя собравшихся зебр пристальным взглядом своего пронзительно-желтого глаза, в то время как на месте второго находилось жуткое переплетение рубцовой ткани, едва скрытое повязкой.
— Это заседание суда объявляется начавшимся! — объявил он, и его слова без малейших усилий достигли даже самых удалённых уголком помещения. — Против Капитана Сулой были выдвинуты обвинения. Племя призывает её к ответу.
Адмирал уселся обратно на трон.
— Присутствует ли здесь капитан, чтобы ответить на эти обвинения? — Никто не ответил. — Есть ли здесь кто-либо, могущий говорить от её имени?
— Я! — выкрикнул жеребец, стоящий неподалёку от группы, в которую входила Лалахава, проталкиваясь к краю. Ропот и ворчание распространились по отсеку, и сфера вновь опустилась вниз, заставляя их смолкнуть.
— Назовись, — монотонно произнёс Адмирал.
— Командующий Вага, — ответил жеребец. — Заместитель командира «Сулой».
— Вместо того, чтобы явиться лично, она присылает своего заместителя, — проворчала стоящая рядом с Лалахавой Капитан Ориноко. — Ну и трусость.
Адмирал махнул копытом, и из платформы выдвинулся мост, по которому порысил жеребец.
— Вага? Это похоже на понячье имя, — произнёс Адмирал. — Что за флот? Какая семья?
— «Сулой» – наша семья, Адмирал. И какое бы ни было у меня имя, я отверг его, когда поднялся на её борт, — гордо ответил Вага. Лалахава предположила, что ему было лет двадцать пять. Симпатичный и подтянутый, будто какой-то своенравный наследник флота, в котором не нашлось места для третьего или четвёртого сына. Он полностью выкрасил гриву в черный цвет и был облачен в униформу двухсотлетней давности.
— Хорошо, — произнёс Адмирал, позволяя Ваге ступить на платформу. — Пусть потерпевшие выйдут вперёд и дадут свидетельские показания. Как только мы услышим достаточно, Флоты проголосуют. А коль голоса разделятся поровну, то Море разрешит сей спор. — Лалахава вздрогнула. Технически это просто означало, что он проголосует вместо духов и Атоли, но с таким количеством находящихся здесь шаманов это будет неприятно.
Один за другим на платформу переходили зебры из других флотов, чтобы описать нападения «Сулой» на их суда и поселения. Подобные нападения обычно совершали пираты и рейдерствующие подонки без флота или семьи, но они редко были столь же успешны, как Сулой. В течение примерно часа потерпевшие выходили на платформу, чтобы рассказать о причиненных ею бедствиях. Зрители ревели и кричали в подходящих моментах, пока свидетели сменялись один за другим.
И всё это время Вага стоял на месте, с выражением обрамлённого в скуку безразличия на лице. Он не отвечал ни на какие оскорбления, просто пропуская их мимо ушей. Если он и был разговорчив, то, похоже, не знал об этом. Вместо этого он впитывал гнев толпы с выражением спокойного презрения на лице.
Когда последний свидетель закончил свой рассказ, Адмирал прокричал:
— Капитан Сулой ходит под парусами как часть Флота Цунами. Пусть Коммодор Флота Цунами выйдет вперёд! — Поправив свой китель и шляпу, Коммодор Цунами спокойно пересёк мост и встал рядом с Вагой. — Коммодор Цунами, приказывал ли ты Капитану Сулой совершать эти нападения на своих собратьев Атоли?
Ответ коммодора был незамедлителен и четок:
— Никак нет! Её агрессия по отношению к нашему племени никогда не входила в мои планы или интересы моей флотилии. Ей позволено бороздить моря и по своей прихоти грабить рейдеров, пиратов и пони. Ей разрешено разорять земли яков и обворовывать грифонов, раз уж ей так этого хочется. Но она никогда не должна была отбирать у соплеменников даже одной монетки! — провозгласил он с такой яростной убежденностью, что Лалахава вспомнила, почему родила от него двоих жеребят.
— Но ты женился на ней и включил в состав флота! — крикнул коммодор, стоящий рядом с троном из костей дракона. На нем была лента и подвеска «Флот Кракен». — Возьми на себя ответственность за своего капитана! — потребовал он, ударяя копытами о палубу.
— Да! Это так! — прогрохотал он, неодобрительно скривив губы. — И я этого не отрицаю. И, если бы она была здесь, я бы хорошенько её побил за все её бесконечные оскорбления. Будь у меня силы и средства, я бы отправил на дно её и её проклятый боевой корабль, но у меня всего этого нет. Я женился на ней лишь для того, чтобы освободить всех нас от угрозы её грабежей, Кракен! Я намеревался превратить пирата в благонадежную дочь Атоли. — Он указал копытом на коммодоров. — Я действовал, пока другие просто оставались в стороне и ныли по поводу слабого ветра и поперечных течений рядом с «Сулой». Когда я встретился с ней, я увидел молодую кобылу с боевым судном, которая не имела ни терпения, ни достаточной мудрости, чтобы правильно его использовать. Я женился на ней, чтобы дать ей семью и родной дом. Я раз за разом пытался включить её в походный ордер, но она отвергала моё мягкое руководство. Она наплевала на наши Традиции и сопротивлялась любым попыткам заменить или наказать её. Не вините меня в том, что я не смог укротить зимний шквал её натуры!