— Ты женился на ней, чтобы защитить своё собственное богатство, Цунами! — проревел Водоворот. Адмирал вновь стукнул сферическим камнем о подлокотник, и Лалахава ощутила, как завибрировали её кости.
— К порядку. Это суд, а не потасовка в баре. Займётесь этим после вынесения приговора, — выдал указание Адмирал. — Есть ли у вас другие свидетели, могущие выступить на этом суде, Коммодор? — мрачно произнёс Адмирал. — Вода волнуется всё сильнее.
— Лишь ещё один, — указал на Лалахаву Коммодор. — Выслушайте её, и вы поймёте, что порочность Сулой простирается не только лишь до нападений на наше племя. Она обратила свои пушки против собственного флота и попыталась убить собственную брачную сестру! — Это заявление привлекло внимание коммодоров. Незначительное применение силы между флотами было ожидаемо, это было просто следствием торговли. Но обратиться против собственного флота и поднять мятеж было самым тяжким преступлением, которое мог совершить капитан.
Лалахава взглянула на Адмирала, показавшего жестом, что ей следует пересечь мост.
— Расскажи свою историю, Лалахава, — с лёгкой улыбкой, которая не смогла её успокоить, отважно произнес Цунами. — Пусть все узнают, что попыталась сделать Сулой, и как она потерпела в этом неудачу.
— О, да. Расскажи им всё, — улыбнувшись, сказал Вага. Лалахава нескольких секунд пристально смотрела на него. Его уверенность... его скука...
Это была ловушка. Сулой обожала ловушки, она едва не поймала «Абалон» в одну из них. И всё же... для кого? Как? Почему? Когда этот суд завершится, с ней не станет торговать ни один Атоли. И сейчас совокупной мощи собравшихся здесь шаманов хватило бы, чтобы проклясть «Сулой» и отправить судно прямо на дно океана, если её сочтут виновной. И тем не менее Вага ни разу не потрудился возразить или привести доводы против свидетельских показаний, обличающих его капитана.
Встав на платформу в центре технологического проёма, Лалахава повернулась, подняв голову, оглядывая собравшихся вокруг неё зебр. Как моряк, она уже сталкивалась в море с неисчислимым множеством опасностей. Противостояла бушующим штормам, грозящим смыть её за борт. Как капитан, она разбиралась с невольничьими судами, пиратами и бунтами экипажа. И прямо сейчас она бы с радостью предпочла иметь дело со всем этим вместо выступления перед сотнями зрителей.
— Просто говори. Духи донесут до них твои слова, — произнёс Адмирал низким, спокойным голосом. Лалахава тяжело сглотнула, понимая, что сейчас на неё взирают не только смертные.
Закрыв глаза, она глубоко вдохнула, подумала о дочери и заговорила.
— Всё это началось, когда мы, совершая путешествие к Раздробленным Островам, чтобы отдать дань уважения нашим предкам, обнаружили на острове застрявших там четверых жеребят: Зенкори, Старкаттери, пони и странное существо – полу-пони, полу-дракона, — И начиная с этого момента, Лалахава пересказала всё, что произошло, умолчав лишь о нескольких незначительных деталях, таких как заявление Скотч Тейп, будто бы она путешествовала на луну. Бывшая капитан понятия не имела, во что играла кобылка, когда говорила такое. В остальном же она рассказывала свою историю как можно более полно. Аудитория внимала каждому её слову, ахая от ужаса при упоминании о сброшенных на рыбный риф отходах, и ее признании о том, что она попросила Старкаттери попросить от её имени помощи у звёзд. В конечном итоге она закончила тем, что рассказала, как добралась до «Ориноко» как раз вовремя, чтобы не дать Сулой потопить «Абалон».
— Это... та ещё история, — произнес Адмирал в наступившей после её рассказа тишине.
— Каждое слово в этом рассказе правдиво, и пусть меня поглотит море, коль я соврала, — прижав копыто к груди.
— Да. Захватывающая история, — произнёс Вага с этой своей непринуждённой улыбкой. — Одна из тех, которую им следует рассказывать из поколения в поколение.
— Ты отрицаешь или опровергаешь её рассказ? — спокойно спросил Адмирал, неотрывно смотря на молодого жеребца. — Потрава рыболовных угодий. Открытие огня по судну племени без какого-либо повода. Бунт в собственном флоте. Это серьёзные обвинения.