— Мда? А что насчёт оказания помощи и потворствования врагу? — спросил Вага, принявшись ходить вокруг Лалахавы. — Содействие пони и Старкаттери? Я даже и не знаю, что из этого хуже, а ты?
— Они жеребята! — незамедлительно возразила кобыла.
— Наших врагов! — резко ответил он, презрительно фыркнув.
— К порядку! — треснул Адмирал сферой по подлокотнику. — Здесь судят не Лалахаву.
Но Вага не унимался.
— Так почему ты просто не оставила их на острове, чтобы им помог кто-нибудь другой? Почему ты решила подобрать врагов нашего народа? Ведь они были нашими врагами. Разве «Абалон» ходит не под флагом с изображением насаженной на меч головы Принцессы Луны?
— Это... — начала было Лалахава.
— К порядку! — повторил Адмирал, поднимая черную сферу.
— Она унижает достоинство моего капитана, Адмирал! Я не могу смолчать на это лицемерие! — выкрикнул Вага.
Коммодоры внимательно прислушивались к происходящему, тихо переговариваясь друг с другом, и Адмирал повернулся к ним. Кракен с Водоворотом кивнули, и он слегка опустил сферу, Вага победно улыбнулся Лалахаве.
— Война с пони – это Традиция, — заявил он. — Ты перевозила общепризнанных врагов нашего народа. Капитан Сулой попросила, чтобы ты передала их ей. Существует ли какая-то малоизвестная Традиция, не позволившая тебе это сделать? — Он повернулся к толпе. — Оказывал ли Флот Цунами помощь врагам нашего народа?
Что-то поднималось внутри Лалахавы. Что-то, что, как она считала, утонуло и ушло ко дну. Гнев.
— Враги? Это были жеребята, малодушный ты ублюдок! Она едва не потопила восемь десятков душ, чтобы убить жеребят!
Вага нахмурился, явно не ожидая, что она возразит в ответ.
— Жеребята нашего врага. Мы воюем с ним уже два столетия, если только в течение них кто-то не успел подписать соглашение о прекращение огня. Ты совершала предательство! — топнул он копытом. — Согласно законам Империи, Сулой имела право не только открыть по предателю огонь, но и обязана была так поступить!
— У нас здесь не Империя, и я в последний раз тебе напоминаю, что здесь судят не Лалахаву! — резко сказал Коммодор Цунами.
— О! Быть может, именно её и следует судить! — произнёс Вага, указывая прямо копытом на Лалахаву. — Закон есть закон, если только наше племя не нарушило нашу присягу Империи! Да её следовало высечь до полусмерти за одну только связь с темными силами, а не просто сместить с должности!
В этот раз все, кто не сидел и не являлся шаманом или Адмиралом, повалились от удара сферы на колени.
— Довольно, Командующий, — предостерег он. — Это суд Атоли, а не Имперский трибунал.
Вага улыбнулся и поклонился одноглазому жеребцу.
— Прошу прощения. Я ошибочно представлял, что Атоли являются частью Империи. Хотя Атоли служили Импер... — Вновь подняв сферу, Адмирал не ударил ею по подлокотнику, но Вага тут же резко осел на пол и схватился за шею, с тревогой выпучив глаза.
— Море исчерпало своё терпение, Командующий. Теперь замолчи, — сказал жеребец, и Вага открыл рот, из которого тут же потоком полилась морская вода. Адмирал опустил сферу, и подопечный Сулой согнулся пополам, кашляя и отхаркивая ледяную воду.
Адмирал повернулся к Коммодору Цунами.
— Вы услышали свидетельские показания. Каков будет ответ Флота Цунами?
— Я с уверенностью могу сказать, что её участие в нашем Флоте не более чем купчая на судно. И как только она появится, я незамедлительно с ней разведусь и отдам морю за её проступок... И не могу придумать для прощания ничего лучше, чем залп из пушек! — из толпы послышалось несколько смешков, но ни один из коммодоров даже не улыбнулся.— Она не выполняла свои обязательства перед Флотом и не чтила наши Традиции.
Затем он повернулся, снял шляпу и поклонился двум зебрами, сидящим у трона из костей драконов:
— Поэтому я пойму, если Флоты Кракен и Водоворот захотят найти моего заблудшего капитана и отомстить. И готов им помочь, если остальные флоты поддержат это решение.
— Ты можешь заплатить за нашу кровь и корабли, что она захватила! — потребовал Кракен.
Вот и явили истинные мотивы своё уродливое лицо. Деньги. Её муж мог сколько угодно заливаться пылкими тирадами о помощи племени, но его женитьба на Сулой первым делом была для защиты доходов Флота Цунами.
— Всё награбленное она оставляет себе.
На этих словах коммодоры разразились гневными выкриками, как и большая часть присутствующих зрителей.