Теперь даже Адмирал казался задумчивым, пока Сулой обращалась к толпе.
— Осудите меня, если так этого желаете, но признайте, что я говорю правду. Мы слабы. Мы ничтожны. Мы на пороге гибели. Лишь объединившись сумеем мы вновь обрести былое величие. — Глубоко вдохнув, она повернулась к собравшимся коммодорам и, самодовольно усмехнувшись, добавила: — К тому же подумайте о том, что вы потеряете, осудив меня. Подумайте о том, что может стать вашим. Подумайте. И примите решение.
Повернувшись, Адмирал посмотрел на собравшихся жеребцов.
— Ваш вердикт?
У каждого из коммодоров имелась чашка, наполненная морской водой. Один из них встал и вылил её на землю. Затем ещё один. И следующий.
Голосование прошло совсем не так, как рассчитывали. Кракен и Водоворот уставились на Цунами так, будто уже натачивали свои ножи. При этом другие, те, кто понёс не столь значительные потери, казалось, приняли речь Сулой близко к сердцу и задумчиво кивали.
— Пусть духи запишут: Атоли не вынесли решения осудить Сулой за её действия, — мрачно произнёс Адмирал и сфокусировал взгляд на Цунами, который пялился на Сулой так, будто никогда её прежде не видел. — Желаешь ли ты официально разорвать свой союз с этой капитаном, лишаясь тем самым всех прав на её корабль и трофеев?
— Я... не могу, — пробормотал он, и отсек незамедлительно огласился громкими выкриками.
Адмирал говорил так, будто ему было совершенно безразлично, слышал его кто-либо или нет.
— В таком случае это внутреннее дело. Флоты могут требовать с Флота Цунами возмещения убытков. И я утоплю вас всех, если вы не разберётесь с этими исками самостоятельно, — прорычал он и дважды ударил сферой.
— Люблю тебя, муженёк-вымянёк, — взмахнув хвостом, пренебрежительно сказала Сулой, направляясь к мокрой насквозь кобылке. Подойдя к ней, она опустилась на колени и нежно погладила её гриву. А Цунами, в свою очередь, пришлось остаться один на один с дюжиной разгневанных коммодоров, изо всех сил пытаясь при этом не допустить, чтобы они просто растащили то небольшое состояние, которое вывалила на палубу Сулой. Двое коммодоров со слабыми улыбками направились к ней, но резко остановились, когда мокрая насквозь кобылка обратила на них свой взор.
— Зачем ты это делаешь? — потребовала ответа Лалахава, смотря на Сулой и не позволяя мёртвому взгляду кобылки себя отпугнуть.
— Зачем? — спросила Сулой, даже не оборачиваясь. — Сомневаюсь, что ты сумеешь это понять.
— А ты попробуй, — произнесла Лалахава. — Зачем ты устраиваешь весь этот хаос?
Сулой, прищурив глаза, пару секунд хранила молчание.
— Я прочла книгу, — чопорно ответила она. — О пони, как это ни странно, что отважился подвергнуть сомнению предположение, что мир не способен изменяться. Что его нельзя сделать лучше. Что он не достоин того, чтобы его улучшать. — Сулой медленно улыбнулась. — Должна признать, пока я не прочитала эту историю, то сомневалась, что изменения, настоящие изменения, возможны как таковые. Но течение уже изменяется, и я намерена оседлать его и прокатиться на нём до самого конца, не взирая на то, насколько заблуждающимися могут быть все остальные, — произнесла она, обняв мокрую кобылку.
— Мамочка, я хочу кушать, — прохныкала кобылка.
— Тише... уже весьма скоро, дорогая, — произнесла Сулой, целуя кобылку в ухо, и та слегка улыбнулась, закрывая глаза.
— Мамочка? — удивлённо моргнув, спросила Лалахава. Имея восемь брачных сестёр, было трудно уследить за появлением новых жеребят.
— Ты этого не слышала. Небольшой сюрприз, — отстраняясь, произнесла Сулой. — Это едва ли имеет значение. Честно говоря, ни я, ни он не особо интересовались друг другом. Я использовала Цунами. Цунами использовал меня. Такова жизнь. Он всегда хотел лишь моё судно. А чего хотела лично я? Меня это вообще никогда не заботило. — Вода позади Сулой забурлила, и из глубин моря появилась подводная лодка, похожая формой корпуса на золотую рыбку. Кобыла повернулась к Адмиралу. — Мы закончили?
— Море смирит свой гнев, — мрачно ответил он, пряча сферу в мундир. — Пока что.
— Миленько. Давай вскоре это повторим. Чао. — Презрительно фыркнув, Сулой, мокрая насквозь кобылка и командующий Вага исчезли в подводной лодке, которая с шипением погрузилась под воду, скрывшись из виду.