Но болото уважали далеко не все. Достигнув места назначения, старая зебра взмахнула копытом. Молчаливое согласие было получено, и заросли отступили, туман и дымка поредели, а вечно движущиеся торфяные острова отдрейфовали в стороны, являя взору озеро с баржами, аккуратно расположившимися в своих решетчатых настилах и окруженными проржавевшими остовами судов. Сокрытое сокровище, о котором не знают чужаки, ждущее лишь того, чтобы его забрали.
Но это был не единственный секрет, сокрытый в их доме. Старая зебра повела ногой в сторону, и болото сбросило с себя наваждение, являя другие тёмные, громадные машины, которые здесь были совсем не к месту. Некоторые проржавели насквозь. Некоторые сохранились в целости и сохранности.
А некоторые были откровенно смертоносными.
— Орах, — пробормотала пристально смотрящая на них Бабуля, опуская ногу. Деревья и кусты быстро вернулись обратно на свои места, а от воды поднялся туман, чтобы сокрыть их. Усевшись на землю, старая зебра прижала к груди копыто. Это её утомило, но Арион был ещё слишком юн. Ей нужно продержаться ещё немного, прежде чем она сможет упокоиться в водах болота.
А затем что-то достигло её ушей – вопль кобылы, столь слабый и далёкий, что, не попроси она болото явить свои тайны, то, скорее всего, не расслышала бы его. Это был не вопль жертвы, проигравшей в противостоянии с хищником, но вопль зебры. И не такой вопль, которому место на болоте. Это не было ни воем потери, ни отчаянным рыком выживания. Нет.
Это был вопль зебры, взывающей о милосердии. Нет, зебр.
Бабуля взглянула на Тэрона, и он тут же преклонил колени, позволяя старой зебре взобраться себе на спину. И болото вновь помогало им в пути. Деревья и растения образовывали настолько прямой путь, что им могли бы гордиться Прополи. Они направлялись на всё усиливающиеся вопли кобыл и жеребцов. И, двигаясь по болоту быстрее, чем мог бы представить себе любой из зебр, достигли источника этих воплей.
Вокруг костра собрались несколько зебр: пятеро из её деревни и пятеро с полосками Карнилия. Трое мёртвых жеребцов-карнилия с простреленными головами служили явным свидетельством меткости охотников, в то время как выживших, окровавленных и связанных, насиловали жеребцы и кобылы Орах. Охотникам потребовалось не больше мгновенья, чтобы увидеть старую кобылу и огромного зомби. Раскрыв от удивления рты и выпучив глаза, они попытались что-то невнятно пробормотать в ответ.
Но этой возможности они так и не получили.
— Помоги им, — произнесла Бабуля, и больше ей ничего не потребовалось делать. Тэрон бросился вперёд, в то время как охотники неуклюже пытались высвободиться из своих жертв. Из окружающих кустов изверглись шершни, с безошибочной точностью налетевшие на насиловавших карнилианцев жеребцов и кобыл, и их жала впивались в самые чувствительные участки тел зебр. Трава обвила их копыта, и тропинки, ведущие на поляну и с неё, внезапно густо поросли крапивой и колючими кустами. Не прошло и тридцати секунд, а пятеро охотников были повалены наземь. Они лежали не шевелясь, свернувшись калачиком, в то время как вокруг них рыскал зомби.
Бабуля подошла к ближайшему карнилии – юному жеребцу.
— Приношу свои извинения, дитя, — произнесла она, видя отметины от кобыльих копыт у него на горле. Вполне возможно, это была та самая кобыла, которая изнасиловала копытом его зад.
— Мы просто хотели добраться до какого-нибудь безопасного места, — дрожа, прохныкал он.
— Разумеется, дитя, — ответила старая зебра. — Этого хочет любой. Теперь ты в безопасности. — Она повернулась к трём жеребцам и двум кобылам. Она привела в этот мир каждого из них и теперь задавалась вопросом, придётся ли ей увести их из него. — Вы посмели? Вы осмелились делать такое в нашем доме? Нашем доме?
— Они пробрались в наше болото! — рявкнула Бабуле одна из кобыл. — Им не следовало быть настолько глупыми!
— Ваше болото?! Тупое дитя, с чего это ты считаешь, будто это болото ваше, или моё, или чьё-либо ещё?! Болото остаётся болотом, и любой приходящий сюда приходит, а уходящий отсюда уходит! — произнесла старая зебра, сердито смотря на охотников. — Торф и болотные огни, затем вы станете говорить как Прополи, проводя межи и заявляя, что «эта заводь моя и будь проклят каждый, кто рыбачил в ней до этого»!
Она помогла пострадавшим подняться на ноги, прося ближайшие ивы немного унять их боль. Не многие увидели бы крохотные частички духовной энергии, пролетевшие к пережившим нападение.