— Возвращайся на свой остров, Бабуля. Оставь болото мне, — фыркнув, произнёс он, когда они развернулись и направились прочь; несколько охотников сердито взглянули на Бабулю. Они не могли видеть тусклую, черную порчу, которую оставляли на листьях, мимо которых проходили.
Бабуля с Дианой подошли к лежащему ничком телу Тэрона. Могучее умертвие являлось теперь не более чем быстро гниющим мясом.
— Ох, Тэрон. Несчастное дитя. Несчастные мы все, — произнесла старая зебра, поглаживая его тусклую гриву.
— Что теперь будет, Бабуля? — спросила Диана.
Старая зебра наблюдала за тем, как проникает и распространяется чёрная порча, иссушая и поражая духов болезнью. А без них это место станет просто застоялой водой и зверьём. Его душа будет утрачена, а вместе с ней и Орах.
Они действительно станут орах, в полном смысле этого слова.
— Ничего хорошего, дитя. Ничего хорошего, — ответила Бабуля.
* * *
— Это не хорошо, — обращаясь к сидящему в кабинете Чернобогу, пробормотал Вега, пристально вглядываясь в книгу бухгалтерского учёта на своём столе. Пока существуют бухгалтерские книги, существует и цивилизация. Без них будут лишь неопределённость и догадки. — Наши доходы снизились на три процента по сравнению с прошлым месяцем и на два по сравнению с позапрошлым. И на двадцать процентов за прошедшие полгода.
— Затишья у нас случалась и прежде, — придвинувшись сзади к Веге, произнёс Чернобог.
— Разумеется, но их я понимал, — ответил Вега, указывая копытом на цифры. — Репрессивные меры. Заминки с перевозками. Вмешательство мегазаклинаний. Причины и следствия были достаточно ясны. — Он, нахмурившись, посмотрел на листы сквозь очки для чтения на носу. — Мы несём убытки по всем пунктам, но ничего не поменялось. Ни один из Старейшин не взывает нас искоренить. Никаких крупных убытков ни в одном из отделов, указывающих на то, что кто-то стал жаднее, чем обычно. Это относится ко всей системе в целом.
— Местные? — пробормотал Чернобог. — Укажи мне цель, и я доставлю им неприятности.
Покачав головой, Вега поднял несколько писем от других ячеек Синдиката.
— Если читать между строк, то на востоке и юге то же самое. Этого, разумеется, никто не хочет признавать. Да и мы тоже. Но тем не менее... — Он постучал копытом по бумагам. — Это раздражает.
Поднявшись на ноги, расположившийся позади Веги Чернобог обнял его и поцеловал в ухо.
— Ты вычислишь причину. У тебя это всегда получалось.
Несмотря на своё беспокойство, Вега улыбнулся.
— Я более обеспокоен тем, что здесь не прослеживается явной причины. Всё всегда крутится вокруг выгоды, даже если это торговые махинации рейдеров ради получения патронов. — Он, смотря куда-то в даль, постучал копытом по бумагам. — Если только имеется ещё немного рейдеров... немного контрабандистов... немного... всего. — Вздохнув, Вега потёр лицо. — Я бы убил за достоверную перепись. Нет. Как минимум за три достоверных переписи. Мне нужно начертить график чего-нибудь.
— Ох уж эти Логос со своими цифрами, — пробормотал Чернобог, целуя шею Веги. — Карнилия стараются изо всех сил, чтобы вновь заселить мир. Скоро будет очередное празднество жизни. Нам следует его посетить.
Он, разумеется, шутил. Зебра-гомосексуалист был лишь немногим более желанным гостем на карнилианских оргиях, нежели гуль. О, разумеется, если бы он мог сделать вид, что любит кобыл в достаточной мере, чтобы зачать жеребят, то они могли бы проигнорировать такие мелочи, как, например, его настоящие сексуальные предпочтения, и некоторые наркотики, используемые ими для «стимулирования» размножения, почти могли заставить его почувствовать себя «гетеросексуалом». Почти, если бы он притворялся достаточно сильно.
Но он бы предпочёл, чтобы его сторонились.
— Прирост населения недостаточно велик, — произнёс Вега, указывая на числа, показывающие количество покидающих город поездов. Синдикат всегда внимательно следил за всем, что ввозилось в город, или покидало его пределы. — Вот уже последние двенадцать месяцев количество переселенцев-карнилия падает. Это происходит медленно. Это идёт равномерно. Это вызывает беспокойство. — Многие из этих зебр становились «крепостными работниками», пополняющими численность легионов, поселений и рабских лагерей по всей Пустоши. — Я бы убил за достоверные официальные записи о рождаемости. Всё это – построение предположений!
— Записи о рождаемости. Переписи. А есть ли ещё что-то, ради чего ты совершил бы убийство? — пробормотал Чернобог.
— Фундуковый кофе. Он закончился у нас ещё месяц назад. — А ведь раньше такого ни разу не случалось.