Это было ближе к работе на скотобойне, нежели хирургии. Из анестезии лишь пара глотков виски. Его наставница испытала бы стыд за своего ученика и ужаснулась бы происходящему, но доктор, спасающий жизни при помощи мучительной хирургии, был никому не нужен. К счастью, двое потеряли сознание, пока он извлекал из них зазубренные кусочки металла, принюхиваясь к кишкам и желчи, способным подсказать, где находилась шрапнель. Эти две жизни он, несомненно, спас. Они пойдут, и вновь будут убивать... и... Гален протяжно вздохнул. Возможно, и не будут. Ведь именно это был рефрен[39] врачей, не так ли? «Возможно»?
Он надеялся на это. Один из них лишь совсем недавно вышел из жеребячества. А другой был жеребёнком.
— Ну вот и всё, — произнёс второй врач, выдавая зелье своему пациенту и вытаскивая его наружу, чтобы он пришел в себя. Внутренности трейлера смердели кровью, которая свёртывалась на полу и стенах; несколько потёков было даже на потолке. — Рекрут?
— Волонтёр. Я врач Синдиката, — решительно произнёс Гален. Легионы получали припасы через Синдикат. Это было много более эффективной мерой от рекрутирования, нежели соглашение с бессильными старейшинами Рисовой Реки.
— Хех, а ты быстро работаешь. Не позволяешь воплям себя отвлечь. Повезло, что они потеряли сознание. Тебе следует волонтёрствовать больше. Нам нужны хорошие врачи. Нам нужно всё.
— Да вы и так, судя по всему, отлично справляетесь, — произнёс Гален, высунувшись наружу, чтобы взглянуть на фермерский дом. — Вы хорошо отделали этих ублюдков из Кровавого. — Будь на месте Галена его наставница, то она бы пошла и проверила заодно израненных бойцов проигравшей стороны.
— Судя по всему? Это была наша первая большая победа за последние полгода. Обычно, это именно нас отделывают, — произнёс врач-легионер. — Рисовой Реке нужно посылать нам больше рекрутов. Мы сражаемся за вашу свободу и процветание. Кровавики сровняют ваш город с землёй. Именно мы будущее народа зебр.
Галену недостало мужества, чтобы сказать ему, что за прошедшие годы он слышал подобное, почти слово в слово, от представителей четырёх различных легионов. Все они сражались за такие вещи, как свобода, процветание и лучшее будущее. Они всегда были «хорошим» легионом. И, несмотря на это, они безжалостно убивали и насиловали.
Говорите о рейдерах что хотите, но они, по крайней мере, никогда не лицемерили.
— Прости. Как я уже говорил, Синдикат. Даже если бы и захотел, то не смог бы, — выглянув наружу, произнёс Гален, посмотрев туда, где приходили в себя раненые. — Надеюсь, они выкарабкаются. В прошлый раз я оставил внутри одного из моих пациентов подкову. Мне было так неловко! — хихикнул он, почёсывая затылок. Врач легиона не выглядел убеждённым, поэтому Гален выскользнул из трейлера до того, как тот смог бы ответить. Если полковник передумает, то эта ситуация станет трудноразрешимой.
— Ну и бардак, — услышал он бормотание Прелести, пристально смотрящей на побоище, когда проходил мимо неё. Легионеры пытались потушить и починить танки. Будь здесь Скотч Тейп, они бы никогда её не отпустили. Солдаты были легкозаменяемы. Врачи ценны. А хороший инженер? Он бесценен.
Рыся к дому, Гален со всей очевидностью понял, что Кровавики использовали его для тренировки в стрельбе. Весь фасад был размочален и испещрён дырами. Танки редко использовали осколочно-фугасные снаряды. Вместо этого они набивали ствол любым металлолом, какой только могли найти, и выстреливали его мощным выбросом пара. К счастью, кто-то и когда-то удвоил толщину стены, обращённой к дороге и участку перед домом, облицевав её клееной фанерой и кусками бетона. И тем не менее Гален всё равно видел дыры, сквозь которые мог заглянуть внутрь.
Услышав доносящийся из-за дома разговор, жеребец обошел дом и увидел вытоптанный огород. Одна из сторон, или же обе, хорошенько по нему потоптались. Преднамеренно? Случайно? А имело ли это значение? Плоды были расколоты, растения растоптаны, стебли поломаны, а грядки разрыты. Злоба? Голод? И это тоже не имело значения.
Алетта сидела вместе с покрытым шрамами, гордым главой семьи и тремя его женами. Они тут же удостоили его взглядом: "как смеет он быть Продитьером?". И это выражение на их лицах, будто бы куча навоза каким-то магическим образом ожила, приняв форму зебры из их племени... Гален, как обычно, проигнорировал. Они занимались тем, что готовили в горшке исцеляющий отвар. Лечебные зелья были первым, что училась готовить каждая зебра. Рядом лежали фиолетовые корни и цветы, и пустое ведро, грязное от фиолетовой жижи первой партии. А те, кто могли, пытались выпрямить растения и исправить нанесённый огороду ущерб. Это казалось тщетным делом, но, с другой стороны, он уютно оброс тщетностью.