Существовал ряд карнилианских приветствий, которые он мог сказать: Пусть ваш сад всегда будет изобильным. Пусть ваш табун неизбывно прирастает. Жизнь хороша и крепка. Но вместо этого, Гален поприветствовал патриарха семейства в традиции Менди.
— Я здесь, чтобы помочь.
У главы семьи остался лишь один глаз и не было ушей, а его морда и ноги оканчивались покрытыми шрамами буграми. И тем не менее он пристально посмотрел на Галена. Перед ним находился зебра, которого он мог ударить, и Гален ожидал, что именно так и произойдёт.
— Ты привёз к нам мою дочь. Ты унял злость Железного легиона. Ты очень помог. Спасибо, — произнёс патриарх с ненужной, неожиданной вежливостью. Некоторые из его жен с этим явно не согласились. Бока двух кобыл были заметно округлыми, выдавая беременность. У одной срок был уже достаточно большим. И обе они смотрели на Галена так, будто ожидали, что он набросится на них и вырвет из лона их нерождённых жеребят. — Если ты сможешь помочь нам ещё больше, то мы будем очень благодарны.
Большинство травм были достаточно простыми, но Гален помогал вычищать и перевязывать раны, прилагая всё своё мастерство. Вне всяких сомнений, эти зебры принимали так много исцеляющего зелья, чтобы разбираться с осокой, что им требовалась его помощь. Для травм от изнасилований он мог предложить лишь промывание ран, добрую улыбку и пустое заверение, что с ними всё будет в порядке. Самая старшая из кобыл, срок беременности которой был наибольшим, не позволила Галену даже осмотреть себя.
— Гален, — произнесла Алетта, когда он зашил порез на ухе кобылки, которая, хвала духам, сбежала от Кровавиков. — У матери кровотечение. — Гален посмотрел на беременную кобылу, из-под хвоста которой текла по внутренней стороне бёдер светлая кровь. — Она уже дважды выпила исцеляющее зелье.
Поднявшись на ноги, Гален подошел к кобыле.
— Нет! Пожалуйста, не позволяй ему ко мне прикасаться! Он заберёт моего жеребёнка! — прокричала она, повернулась к мужу. Это было бы комично, если бы в её голосе не слышалось ужаса.
— Мама! Позволь ему тебе помочь! Пожалуйста! — потребовала Алетта.
— Любимая, он врач, — произнёс покрытый шрамами жеребец.
— Он Продитьер! Он обрывает жизнь! Прерывает её ещё до того, как она делает хотя бы вдох! — произнесла она, спрятавшись за мужем. — Не позволяй ему смотреть на меня! Он убьёт наше дитя, я это чувствую.
Гален посмотрел в испуганные глаза паникующей кобылы.
— Мать, — как можно более мягко и уверенно произнёс он. — Я спасу твоё дитя. Клянусь.
— Но... — прошептала кобыла, её глаза были наполнены жутким страхом и отчаянной надеждой. — Ты ведь красный.
— Я спасу твоё дитя, — повторил Гален. А если это ему не удастся... что ж, спиртное можно было использовать не только для стерилизации.
Вздрогнув, кобыла закрыла глаза и покорно склонила голову.
— Прелесть! Мой чемодан, — произнёс он, встав позади кобылы. Саквояж имел пряжку с кодовым замком, и тяжелая кожа была исцарапана когтями или ножами, но чтобы пробить шкуру дракона, потребовалось бы что-то большее, чем это. Внутри обнаружилось настоящее сокровище – медицинские инструменты в мягких вельветовых мешочках.
— Это серебро? — спросила Прелесть, обозревая множество зажимов, пинцетов, игл и крючков; её нос судорожно подёргивался.
— Покрытая серебром нержавеющая сталь, — беря бутылку, тихо произнес он, и, смыв кровь со спермой, принялся за работу. Скользнувший на глаза набор увеличительных стёкол и гинекологическое зеркало[40], позволили ему найти травму – разрыв, находящийся прямо перед шейкой матки. Он не угрожал ее жизни, но все же был достаточно опасен, поскольку мог привести к выкидышу и смерти от последующего кровотечения. И это не говоря даже о возможности попадания инфекции. Теперь пришло время использовать все его навыки. Вколов ей тщательно отмеренную дозу обезболивающего, он продолжил работу. Алетта и глава семейства поддерживали её в вертикальном положении и неподвижной, в то время как испытывающая тошноту Прелесть помогала доктору.
— Разрыв прямо напротив матки, — пробормотал Гален, решив отложить негодование по поводу травмы от изнасилования на потом. — Самым мудрым было бы совершить аборт и спасти жизнь матери. — Его наставница не медлила бы ни секунды. Живая мать могла бы родить в будущем ещё больше жеребят. Одна жизнь в обмен на множество других.