— Ты обещал, — произнесла Алетта, пристально взглянув на него, в её взгляде читались обида и гнев.
Он обещал. И всё же... Гален закрыл глаза. Для Менди это было просто... но он был Карнилия, пусть и предавшим традиции.
Сняв с морды прибор, Гален вернул его обратно в саквояж, пристегнув ремешками.
— Придётся дать все зелья. Посмотрим, что я смогу сделать. Найди три банки кетгута[41] номер четыре, но не открывай их, пока я тебе этого не скажу, — принявшись за работу, приказал он Прелести.
Ограничить боль и страдания. Неправильное сделать правильным. Расположить кость прямо. Чистые нити и опрятные швы. Он буквально представлял себе спокойный голос наставницы, которая трудилась в его присутствии над пациентами, демонстрируя всевозможные способы скрепления тканей. Его похожий на уздечку боевого седла намордный удлинитель выпускал из себя находящиеся в нём инструменты, пока Гален работал внутри её лона. Тем не менее он выдохнул уголком рта, когда закончил накладывать шов на разрыв, после чего наложил ещё один, чтобы удостовериться, что кетгут продержится до момента родов. Инфекция делала всё весьма рискованным, но это была Пустошь, и выбора тут не было.
Закончив, он зашил ткани и мышцы, не повредив при этом матку. Подхватив кобылу, пара зебр помогла ей лечь на пол, пока Гален мыл свои инструменты в алкоголе, после чего сложил их все в красный хлопковый мешок. Позже ему придется должным образом их простерилизовать. Дав указания покрытому шрамами патриарху, который кивал, будто вверяя памяти каждое слово, Гален оставил немного обезболивающего и антибиотиков, а также обычные наставления и предупреждения... Будем надеяться, что она ему нужна и примет все лекарства, а не сохранит их на будущее.
Затем он повернулся и увидел пристально смотрящую на него полковника, которая стояла вместе с четвёркой покрытых шрамами, клеймёных солдат.
«Ну, вот и всё», — подумал он, со щелчком закрывая саквояж. Они заберут его с собой, и он до самой смерти – или полного выгорания – будет латать солдат.
— Доктор Гален, — спокойно произнесла полковник. — Мы скоро выдвигаемся. Кровавики планируют контратаковать, и нам лучше бы ударить по ним прежде, чем они подтянут подкрепления.
— Понимаю, — невозмутимо произнёс он.
После этого она вытащила из своих перемётных сумок конверт.
— Пожалуйста, проследи, чтобы это вернулось обратно к Веге. — Кинув жеребцу конверт, который он поймал копытами, она повернулась к двум грифонам, которые остановили их на дороге:
— Грюсом. Г... — улыбнувшись, она замолчала, покашливая. — Скайлорд. Пожалуйста, сопроводите их обратно в город и возвращайтесь. — Первый резво отдал честь, в то время как второй проделал это с гораздо меньшим воодушевлением, и, как только полковник отвернулась, закатил глаза.
Гален положил конверт в саквояж. Если это было ценой его свободы, то он непременно её заплатит.
— Тебе следует отправиться с нами. Всем вам, пока не вернулся Кровавый Легион, — умоляла отца Алетта.
— Это наша земля. Наш дом. И мы будем заботиться о нём, пока способны это делать, — сказал он, и прижал её к груди. — Спасибо, что вернулась.
— Боюсь, всё это обрушилось на вас из-за моего проклятья, — пробормотала Алетта.
— В нынешние времена я боюсь, что все мы прокляты, — сказал он, поцеловав её в лоб. — Живи; и увидь завтрашний день.
Затем они вернулись в прицеп и неторопливо направились обратно в Рисовую Реку.
— Спасибо, — тихо произнесла Алетта.
— Я просто сделал то, что сделал бы любой лекарь-менди, — с бледной улыбкой произнёс Гален, и покрытая шрамами кобыла, поднявшись на ноги, пересела на его сторону прицепа и положила голову ему на плечо. Жеребец уставился на неё так, будто она могла его укусить или отрастила вторую голову.
— Нет. Ты сделал намного больше, — ответила Алетта и прильнула к его губам. Его разум пытался дать какое-нибудь логическое объяснение этому безумию, но так и не преуспел в этом. А затем она дала ему простой ответ, такой, который ни одна кобыла не давала ему с того дня, как он отправился на учебу под руководством своей наставницы и вернулся с красными полосками. Сколько уже прошло времени? Десять лет? Больше?
Ах... Целая жизнь.
* * *
Двигайся... Двигайся. Двигайся! Чего она ждёт? Приглашения? Она что, где-то заперта? Мертва? Если она мертва... нет. Она слишком сильно проклята, чтобы просто умереть. Выпученные глаза вглядывались во тьме во всё ещё спокойный омут, будто заставляя её начать двигаться.
Вдруг по земле прошла едва заметная вибрация. Источник далекий, но мощный, словно идущий в глубинах товарный поезд. Галька, упавшая со свода пещеры, пронзила гладь омута, вызвав хаотично расходящиеся круги голубого, зеленого и красного света. Глаза широко открылись, вглядываясь в цвета.