И, словно в доказательство, брамин вдруг издал вопль, но скорее от удивления, а не от боли. Это выглядело так, будто две огромные невидимые руки разломили животное надвое, словно косточку желаний, но вместо того, чтобы превратиться в кровавое месиво, брамин начал регенерировать утерянные части тела. Все опухоли и мальформации[42] исчезли без следа, и на Эквестрийской земле впервые за несколько столетий возникли бык и корова.
— Люси? — произнёс бык, глядя на корову большими сияющими глазами. Та просто кивнула. — Ты – красавица, — промычал Боб, и они слились в страстном поцелуе. И не только они... Мёрси скинула свои доспехи и теперь сладострастно обжималась с Бриком. Да и сам Баззард почувствовал, как просыпается его либидо. Он огляделся вокруг, словно ожидая, что прямо перед ним вдруг волшебным образом возникнет самка, готовая создать с ним семью. Под глазной повязкой внезапно стало влажно, и грифон снял её, взглянув на мир двумя здоровыми глазами.
И эти глаза наблюдали, как разрастаются кроны деревьев, становясь всё гуще. Булыжники и скалы, казалось, также раздувались, словно соревнуясь между собой, кто создаст наиболее сложное и диковинное кристаллическое образование. А воздух буквально звенел от щемящих душу птичьих трелей.
«Должно быть, это та штука! Те самые Сады Эквестрии, над которыми трудились пони! Это единственное объяснение!»
А затем... наступила тишина. Всё замерло, словно мир вдруг задержал дыхание. Баззард уставился на крошечный белый цветок, распускавшийся на лиане прямо перед ним. Весь его мир сосредоточился сейчас в этом совершенном прекрасном соцветии.
И прямо на глазах грифона его лепестки вдруг задрожали, а затем почернели и облетели на землю.
И как только это произошло, феноменальный рост обратился вспять. Деревья застонали, когда их листья пожухли и опали, а по стволам побежали трещины. Птицы бросились врассыпную, яростно лупя крыльями в попытке спастись, но погибали прямо на лету, и их тела градом падали вниз, смешиваясь с листопадом.
— Боб! — завопила корова, когда все животные вокруг них начали биться в агонии. Какая-то невидимая сила, казалось, буквально разрывала их изнутри, орошая землю гниющими внутренностями. Те же самые невидимые руки впились в плечи и лапы грифона, и тот с ужасом уставился на свои когти, почерневшие, словно головешки.
Опавшие листья не оставались просто лежать на земле. Они практически моментально скукоживались и рассыпались в прах. Боб и Люси прижались друг к другу и дрожали от страха, пока кристаллические образования взрывались вокруг них, словно стеклянные гранаты. Сплетённые тела Мёрси и Брика лежали на земле. Баззард тоже отчаянно желал обнять сейчас кого-нибудь. Грифон инстинктивно взмахнул крыльями, и их кости сломались с той же лёгкостью, что и ветки на окружающих деревьях. Сверху сыпал настоящий дождь из древесины, и переломанные ветки с прутьями вонзались в землю, словно копья. Баззард крепко зажмурился и обхватил себя лапами, словно он был птенцом в плену урагана, открывавшим глаза на короткий миг, когда страх неизвестности становился непереносим.
Быстрый взгляд: все деревья повалены на землю вокруг него.
Быстрый взгляд: Боб и Люси лежат неподвижно неподалёку.
Быстрый взгляд: массивные стволы деревьев взрываются, словно бомбы, опадая вниз облаком пыли.
Быстрый взгляд: Мёрси и Брик лежат раздавленные под огромным стволом.
Быстрый взгляд: пистолет Мёрси валяется возле его ступни, сломанный, выцветший и потемневший, словно он был брошен здесь столетия назад.
Быстрый взгляд: окровавленные бычьи и коровьи кости, навеки сплетённые в объятьях.
Никаких больше взглядов украдкой. Когда шум утих, Баззард остался сидеть в одиночестве среди залежей поломанного дерева. Каждый вздох отдавался болью в его груди, и дыхание было последним действием, которое могло совершать его тело. Грифон поднял на кружащего в вышине стервятника свой взгляд, теперь уже затуманенный и подслеповатый. Собрав остатки сил, он протянул дрожащую культю своей лапы в сторону падальщика и прохрипел:
— П... п...
И тут земля разверзлась. На милю в каждом направлении грунт провалился, образовав бездонную яму, в которой сгинули все признаки существования чудесного леса и караван, ставший его невольным свидетелем.
А затем стены карстовой воронки дрогнули и с грохотом обвалились. Стервятник, встревоженный шумом и образовавшимся облаком удушливой пыли, направился на север в поисках более свежих трупов. Пыль осядет и, со временем, этот маршрут забросят. Но останется впадина, бесплодное грязное углубление на теле мира.