— Ты пережил уже множество Вакханалий? — слегка улыбаясь, произнесла Скотч.
— Каждую пятилетку. Иногда пиры. Временами голод, — произнёс гуль, указывая на магазин. — Предоставляет мне возможность наверстать отчётность, пока рабочие пьянствуют.
— Отчётность? Для кого? Ты ведь здесь начальник, — ухмыльнулась Скотч.
— У меня такая традиция на Вакханалию. Они занимаются сексом. Я навёрстываю отчетность. Это очень в стиле Прополи – быть слишком занятым для карнилианских оргий, поскольку нужно заниматься отчётностью, — проскрежетал гуль.
— Как по мне, это больше похоже на пустую трату времени, — произнесла Скотч и слегка удивилась, когда Ксариус взглянул, нахмурившись, на неё. — Празднество? — уточнила она, и гуль просто слегка пожал плечами. — Ты так не считаешь?
— Мои мысли на этот счёт не имеют значения. Я не карнилианец. Но для них,это не просто оргия. Это празднование сотворения их племени. И да, там есть секс, но помимо него происходит и множество других вещей. Это время, когда враги отбрасывают прочь свои обиды и пытаются примириться. Это празднование нужно, чтобы отринуть сомнения и демонов. Именно этой цели служит сжигание всех этих вещей. Это праздник, посвящённый восхвалению жизни. — Гуль указал стаканом на дверь. — Во время войны последний Цезарь его запретил. Я по-прежнему помню слухи о бунтах, вспыхивавших, когда я был жеребёнком.
Двухсотлетнего гуля трудно было представить в качестве жеребёнка.
— Серьёзно? Почему?
— Официально? Пустая трата ресурсов. А по факту он считал этот праздник непристойным, отвратительным и извращённым, — пожал плечами Ксариус. — Он сделал то же самое и со множеством других племён. Запретил Первую Волну Атоли, поскольку считал, что ходить под парусом без всякой цели глупо. Или Королевский Пир Таппахани, поскольку не любил острую пищу. — Гуль закрыл подёрнутые дымкой глаза. — Разумеется, Священный Марш Роамани проходил без малейших проблем, а Технологический Симпозиум Прополи всецело поддерживался. — Ксариус хихикнул. — Это затронуло даже Эсхатик, которых заставили участвовать в марше. А ведь они не отмечают праздники.
— Ну, это едва ли можно назвать справедливым, — нахмурившись, произнесла Скотч.
— Так уж устроен мир, Ксара. Все мы должны были быть в Империи равны, но иногда происходящее не так уж и справедливо. — Он замолчал и, моргнув, посмотрел на Скотч Тейп. Это был далеко уже не первый раз, когда он называл её именем дочери. — Прости.
Стена позади Ксариуса была покрыта фотографиями в пыльных рамках. Как минимум на половине из них была изображена кобылка-зебра, постепенно взрослеющая и превращающаяся в молодую кобылу. На других можно было увидеть Ксариуса, стоящего снаружи совсем нового здания магазина. Выданная Империей лицензия. Диплом об окончании Института Технологии Прополи. Старый гаечный ключ и потёртая золотая монета, хранящиеся под стеклом. Крохотная вырезка из газеты «Обозрение Рисовой Реки», настолько пожелтевшая, что можно было прочесть лишь заголовок: «Прополи награждён Медалью Проницательности за службу Рисовой Реке».
— Да нормально всё. — Скотч отхлебнула газировки. — Какую работу Вега и та кобыла хотели, чтобы ты сделал?— «И, аликорны? Здесь? Это столь же безумно, как блуждающие мегазаклинания в Эквестрии.»
Поджав на несколько секунд губы, гуль всё же ответил:
— У ответственной за эксплуатацию оборудования Марианны имеется кое-что, что ей нужно починить. Это суть дела. Прежде я уже выполнял для них работу. Они мне доверяют. Так что не переживай об этом, — произнёс Ксариус, открывая сейф. — Монеты? Талоны? Пули?
— Поровну? — спросила Скотч.
«С бутылочными крышечками всё было намного легче!»
Ксариус отсчитал десять маленьких пластиковых карточек на еду, а затем столько же золотых монет, просверленных посередине, чтобы их можно было нанизать на верёвочку. Они были не из чистого золота, а всего лишь из гальванизированного цинка, но выглядели достаточно золотыми. Как же Скотч хотелось, чтобы здесь была Чарити. Эта предприимчивая кобылка в мгновение ока привела бы в порядок местную денежную систему.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — ответил гуль, закрывая сейф. Он нажал на кнопку, и вся конструкция задвинулась обратно в пол. — У тебя есть маска?
— Ты уже второй, кто мне это говорит, — кисло произнесла Скотч.
Дотянувшись до комода, гуль вытащил оттуда маску из полированного металла, на лбу которой находился символ гаечного ключа и математические формулы для давления, скорости и ускорения вокруг смотровых отверстий. По верху шла изящная проволочная сетка, украшенная латунными гайками и болтами.