— Можешь взять мою, если хочешь. Я уже очень давно не пользовался ею, — произнёс Ксариус, предлагая маску Скотч.
«И она, скорее всего, даже дольше не могла сделать так, чтобы у него был секс», — подумала кобылка. Тем не менее это была маска, и Скотч её надела. Она плавно скользнула ей на лицо, и сетка накрыла гриву, помогая удерживать маску на месте – её фиксировала одна ленточка вокруг затылка.
— Как я выгляжу? — спросила Скотч. На миг задумавшись, она мельком заметила что-то бледное и блестящее, мчащееся вдоль стенки холодильника, но оно спустя секунду уже скрылось за ним. Скотч встревожено моргнула, но Ксариус не прореагировал на бледного паука. — «А это что ещё такое было?»
— Прекрасно, Ксара, — сказал он с улыбкой, и снова моргнув, отвернулся. — Э-э-э-х...
— Да всё нормально. Спасибо, — произнесла Скотч. Выйдя из кабинета, она подошла к стоящей в магазине паровой телеге и посмотрелась в зеркало на ней. Последовавший за ней Ксариус облокотился о дверной косяк. Маска сидела великолепно и достаточно хорошо скрывала лицо кобылки. К несчастью, зелёные зебры не являлись чем-то обыденным, но, тем не менее, Скотч вынуждена была признать, что немного принарядиться было в некотором роде забавно. — Когда начнётся вечеринка?
— У тебя есть ещё несколько часов. Тебе следует встретиться со своими друзьями до этого, — сказал Ксариус с усталой старой улыбкой и кивнул.
— Было бы неплохо вновь увидеться со всеми ними, — улыбнулась она.
— Держись подальше от неприятностей, Скотч.
Если бы только неприятности могли держаться подальше от неё.
* * *
Мост, соединяющий два берега реки, был сооружением грандиозным и очень древним. Нося на крупе кьютимарку инженера, Скотч не могла не восхищаться его высокими опорами, покоящимися на мощных основаниях. Каждая из этих двенадцати опор возвышалась над водой более чем на тридцать метров, плавно переходя в шестидесятиметровые арочные пролёты, соединявшие её с соседними. Не меньше тридцати метров составляла и ширина моста, вмещая в себя сразу несколько полос для движения транспорта, тротуары и даже железнодорожные пути, хотя Скотч ни разу не видела вагонов на них. Каждую из опор венчали две статуи, символизирующие собой одно из двенадцати благородных племён. Жеребцы были обращены лицом вниз по течению, а кобылы – в противоположном направлении, и все они держали в копытах различные предметы: копья, книги, таблички с цифрами, инструменты или снопы пшеницы. Не обделили даже Старкаттери, фигуры которых напоминали крыс, затаившихся в темноте.
Парапеты украшали замковые камни с гравировкой в виде глифов. Маджина объясняла, что на каждом из них указан порядковый номер Цезаря, а также глифы, выражающие почтение. Некоторые зебры оставляли небольшие подношения возле особо почётных правителей, вроде Цезаря Девяносто Первого «Великолепного», женившегося на Принцессе Селестии, под камнем которого всегда лежало три или четыре золотые монеты. И он, видимо, был не единственным, так как на камнях Сто Двадцать Седьмого, Сто Тридцать Восьмого, Сто Семьдесят Девятого и Сто Девяносто Девятого также имелась солнечная метка Селестии, аккуратно выгравированная рядом со знаком самого Цезаря. Впрочем, другие Цезари имели глифы, означавшие «похотливый», «никчёмный», «слабый» или «безумный». Глиф Цезаря Сто Девяносто Четвёртого «Целомудренного» был испещрён множеством грубо нарисованных гениталий. Перевода и не требовалось.
И так продолжалось до последнего помеченного замкового камня почти на середине моста. Глиф Цезаря Двести Тринадцатого имел размер почти вдвое больше остальных. Его окружала плеяда из восьми меньших глифов, обозначавших эпитеты, начиная от «Великого» и заканчивая «Добрым» и «Отважным». Никто не оставлял здесь даров, подношений или надписей... кроме одного. Железнодорожного костыля, который кто-то вбил в самый центр замкового камня.
Последний Цезарь.
За прошедший год Скотч не узнала о нём почти ничего, ну, за исключением того, что это был «он». Большинство зебр предпочитали о Цезаре не упоминать, словно боялись, что он как-то сможет услышать их из своей могилы. Другие говорили, что в нём не было ничего особенного. А многие просто были столь же невежественны, как и сама пони. Железнодорожный костыль порядком заржавел, и рыжие потёки змеились по замковому камню, отчего казалось, будто глиф кровоточит.
— Ты выглядишь нелепо, — раздался за спиной у Скотч унылый голос Пифии. Повернувшись, пони взглянула на крошечную зебру. За прошедший год Скотч вытянулась на пятнадцать сантиметров, а вот Пифия казалась всё такой же маленькой и сварливой. — Зелёная шкура. Голубая грива. Карнилианские полоски и маска Прополи. Ты создавала образ, бросая кости, или ещё каким случайным образом? Или так ты себя выражаешь?