— Ох, боюсь-боюсь, — насмешливо произнесла Прелесть, а затем моргнула. — Погоди-ка. — Нахмурившись, она указала копытом на Марианну. — Это она нас убьёт или ты? Поскольку между вами двумя очень большая разница.
Вишес лишь ухмыльнулась и проследовала за Марианной к двери.
— От дерьмо, — пробормотала Прелесть. — И ты жила с ней под одной крышей?
— Жила под одной крышей? Точнее будет – спали в одной постели, — со вздохом произнесла Скотч, и Прелесть отпрянула со слегка нездоровым выражением лица, пока кобылка размышляла: — Однако я сомневаюсь, что она исполнит весь список целиком... по крайней мере, я на это надеюсь. Она, скорее всего, нас просто убьёт и закончит на этом.
— Просто замечательно, — сухо произнёс Скайлорд, обращаясь к Прелести. — Что ж, я несомненно чувствую себя успокоенным. А вы разве нет?
Когда все они подошли к бронированной двери, Марианна дважды стукнула по ней копытом, после чего подняла голову и посмотрела в установленную под самым потолком камеру. Спустя секунду зарычал двигатель, поднимая дверь... очень тяжелую стальную дверь в ногу толщиной... достаточно высоко, чтобы все шестеро смогли пройти в находящуюся за ней комнату. И в ту же секунду на Скотч накатили химические запахи и ностальгия. Она будто бы ступила в нутро Стойла Девяносто Девять, настолько было сильно сходство. Не раз уже фильтрованный воздух, из которого не смогли убрать застарелую вонь аммиака, серы и органических отходов. Гудение двигателей и вентиляторов. Пронзительное нытьё электрических систем. Всё это работало сообща, чтобы делать... что-то, что эта комната должна была делать.
Тянувшиеся во все стороны трубы были помечены облупившимися и поблекшими желтыми и красными глифами. И здесь не наблюдалось ни одного флага либо мотивационного плаката. Все трубы располагались на одном уровне в двух горизонтальных плоскостях: одни тянулись вдоль пола, а другие по потолку. Но все они сходились в каком-то странном, находящемся в центре комнаты, древоподобном аппарате, окруженном переходными мостками. Многочисленные ямы и шахты тянулись сквозь пол вниз, туда, где, скорее всего, было спрятано ещё больше объектов инфраструктуры. Белая, хорошо освещённая будка с одной из сторон, внутри которой находились двое зебр в защитных очках, наверняка, являлась центром управления.
— Что это за место такое? — спросила Скотч, когда они вошли в огромную круглую комнату, которая была как минимум восемнадцать метров в диаметре и девять в высоту! Прищурившись, кобылка попыталась понять предназначение этого места. Водопроводы. Паропроводы. Напорные водоводы с нанесенными на них химическими формулами, большая часть которых, однако, были слишком сложны, чтобы Скотч могла их понять.
«Это что, какой-то очистительный завод? Ух! Ногу бы отдала за пару чертежей!»
— Это сердце Карнико, — пробормотала Марианна.
— Мэм! Мы потеряли ещё два процента за последние два часа! Замену уже доставили? — отчаянно спросил вышедший из будки техник.
— Замены не будет, — прорычала Марианна и указала на Скотч Тейп. — Она здесь, чтобы произвести ремонт.
— Ремонт? Эта малышка? — истерично хохотнул техник. — Очень хорошо, мэм. Это просто умори...
Марианна наклонилась к технику, сощурившись так, будто одной лишь силой воли лишала его воздуха.
— И-и-и-и-и. — Он умолк, как заглохший мотор, кашляя и отводя взгляд. — Я буду на своём рабочем месте, мэм. — Развернувшись, он чуть ли не запрыгнул обратно в пультовую.
— И что мне нужно отремонтировать? — спросила Скотч Тейп у Ксариуса. Гуль кивнул, показывая ей следовать за собой, и они направились к массивному аппарату, полностью занимавшему центр круглой комнаты. Один из переходных мостков вёл прямо к огромной панели доступа, над которой была нанесена по трафарету выцветшая и облупившаяся надпись на языке пони, гласившая:
«От кого: Кантерлотский Центр Исследований и Знаний
Кому: НИОКР[48] Карнико, с миром и гармонией»
Ксариус махнул техникам ногой.
— Убавьте мощность до минимума. — Гудящая и жужжащая машина затихла, и гуль принялся отодвигать щеколды. Скотч испуганно попятилась, пока он нарушал основополагающее правило ремонта: не работать на не отключенном и не зафиксированном оборудовании. Затем Ксариус аккуратно открыл панель, и кобылку омыло слабое белое сияние. Её страхи испарились, как только она восхищённо заворковала.
Сердцем Каринко являлся талисман.
И что это был за талисман! Размером с голову самой Скотч, он представлял собой прозрачный бриллиант в форме шара с гранями в виде равносторонних треугольников, установленный в оправке свисающей с потолка камеры, в которой находился. Вокруг него, будто стеклянный лес, свисали вертикально сотни прозрачных трубочек, изгибающихся уже под ним. Некоторые из них соединялись под талисманом, в то время как другие уходили прямо в пол камеры. Световой клин, исходящий из драгоценного камня, омывал энергично кипящую трубку. Лоб Скотч покрылся потом из-за жара, исходящего от бриллианта, в самом центре которого ярко сиял магический глиф.