— Но что же всё-таки произойдёт?
— Не знаю. Этого никто не может предсказать. Возможно, враждующих одолеет безудержная похоть, направленная друг на друга. А может, у них отсохнут гениталии. Быть может, весь город исчезнет с лица Эквуса. Когда дело касается духов, невозможно предсказать, каким будет порицание. — Он отвел взгляд. — И оно же является первым уроком, который должен выучить каждый шаман. Ошибки в работе с духами имеют последствия. Страшные и непредвиденные последствия как для шамана, так и для невинных зевак. Нам нельзя легкомысленно злоупотреблять своим даром.
— А ты злоупотреблял? — после этого вопроса Чернобог сердито посмотрел на Скотч, но кобылка взгляда не отвела.
— Я не хороший зебра, Скотч, и признаю это. — Его взгляд будто зафиксировался на сцене из прошлого. — Я вредил другим. Насылал неудачи. Низвергал их. Духи, с которыми я общаюсь – это духи разложения, падальщиков, болезней и коррозии. Я не терплю возражений, но никогда не лгу и не пытался обмануть духов, с которыми имею дело. И слежу, чтобы все их действия были направлены на исполнения желаний Веги. Между мной и духами, которым я служу, нет непонимания.
— Ясно. Ты злой, но признаешь это, да?
— Злой? — в отвращение фыркнул Чернобог. — Зло – это абстракция, пони, причем не самая лучшая. Энтропия есть не зло, а непреложный закон вселенной. Говоря «зло», ты говоришь больше о себе, чем о духах. Например, дух гниения не совершает злого акта, вызывая гноение раны. Он просто следует своей природе.
— Но разве ты не совершаешь злодеяние, когда приказываешь ему вызвать загнивание раны? — спросила Скотч.
Этот небольшой разговор помогал ей сохранять ясность мыслей.
Зебра открыл было рот, но нахмурился и замолчал.
— Это... честно говоря, этот спор между шаманами ведётся уже очень давно. Некоторые ответят – да, ведь мы знаем нравственные законы и делаем этот выбор сами. Другие ответят – нет, поскольку мы лишь посредники между духами и теми, кто нуждается в их услугах. Остальные считают, что понятия «добро» и «зло» – лишь абстракции, которых не существует на самом деле. Я вот никогда не встречался с духами «добра» или «зла». — Он замолчал, вновь рассматривая кобылку. — Ты очень странная пони, Скотч Тейп.
Скотч ухмыльнулась, хотя её бровь подёргивалась от раздражения.
— Тебе бы с Блекджек встретиться. Вот она точно определение слова «странная». — Посмотрев на аппарат, кобылка решила увести разговор от обсуждения её «странности»:
— А как выглядят духи?
— Понятия не имею. Ни одного не разу не видел, — пожал плечами Чернобог, а, заметив её озадаченный взгляд, с улыбкой сказал: — Каждый шаман ощущает духов по-своему. Я их не вижу, я их чувствую. Вызывая духа падали, я ощущаю вонзающиеся в мою плоть клювы. От духа болезни мой лоб горит от жара. Когда это ощущение усиливается – они разозлились, а когда ослабевает – мы пришли к согласию, — пожав плечами еще раз, он продолжил: — Для другого шамана дух болезни может ощущаться как запах кала, привкус рвоты, звук отрыжки или он может предстать в виде зебры, пожираемой болезнью. Лишь некоторые «видят» духов, но это простое объяснение для невежд.
— Я... мне кажется, я видела одного. Светящуюся крысу, — сглотнув, произнесла Скотч, умолчав при этом о Крупье. — Такое возможно?
— Не могу сказать наверняка, — пожал плечами Чернобог. — Ты могла просто сойти с ума. Что более вероятно. — Замолчав, он на пару секунд поджал губы. — Если нет, то ты будешь первой на моей памяти пони, которая может видеть духов. Ваш народ отрезан от их мира.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Скотч.
«Пожалуйста, дай уже мне ответ, а не ещё одну загадку про странность!»
— Я не люблю строить из себя преподавателя, — вздохнул Чернобог, — к тому же я и сам до конца не уверен. Когда-то пони были нормальными и жили в гармонии с природой. Затем всё изменилось. Вы изменились. Вы использовали магию, чтобы поставить себя выше природы, чтобы заставить её вам служить. Вам были не согласны с естественной сменой сезонов и стали их навязывать. Вы не жили в согласии с природой, вы ею управляли. Вы перестали общаться с духами, а они с вами. Ваши принцессы-аликорны были чистейшим воплощением этого: заставляли солнце и луну двигаться так, как хочется им, а не так, как того желали бы духи солнца и луны. Для нас Дева Звезд была неизбежным порицанием со стороны духов.