И как же ей попасть внутрь? Вырубить одного охранника с помощью Мистера Засони, добежать до отеля, затаиться там, пока они не перестанут её искать, а затем по очереди расправиться с остальными? Должно сработать, верно? Хм, может статься, что и нет. Маджина внимательно осмотрела здание отеля. Сплошной камень. А обогнув его, кобылка обнаружила ещё больше солдат Кровавого легиона, слоняющихся возле служебного входа. И тут она заметила карниз, опоясывающий фасад здания. Ага! Открытое окно! Карниз, конечно, узкий, да и расстояние от него до ближайшего трактора великовато для прыжка, но если она сумеет... если справится...
Маджина дождалась, пока трактора не оказались вне поля зрения легионеров, и быстро вскарабкалась на ближайший. Ей придётся использовать его для разбега. Бесшумно это сделать не получится, поэтому действовать нужно будет очень быстро! Гэнг учил её не только тому, как падать. "Тебя могут одолевать страх и сомнения, но если уж решилась, действуй без колебаний." Маджина сделала глубокий вдох, затем бросилась со всех ног к краю трактора, который располагался ближе всего к карнизу, и прыгнула. Копыта кобылки с трудом уцепились за узкий выступ, к тому же она ободрала о каменную кладку плечо и щёку, но всё же ей удалось удержаться! Кто-то внизу заявил о подозрительном шуме, и Маджина с максимально возможной скоростью поспешила к открытому окну, запрыгнула в него и спряталась за плотными бордовыми шторами.
Номер оказался пуст. На тумбочке дожидались владельца изящные доспехи красного цвета с золотой каймой по краям. Слишком заметные, чтобы использовать их для маскировки, да и размером явно великоваты для Маджины. Также она нашла тяжёлый обоюдоострый меч с эфесом, украшенным золотой филигранью. На столе лежали какие-то бумаги, сложенные в аккуратные стопки, и кобылка, подойдя ближе, взглянула на ту, что лежала сверху.
«Мы должны убить их, мой генерал! Убить их! Убить их всех! Возвести пирамиды из черепов и омыть стены их кровью! Насадить на копья их трупы и запрудить ими реку! Пусть все называют город не иначе как Кровавой Рекой и оплакивают судьбу тех, кто сгинул в её водах! Пусть их души отчаянно воют в кровавой агонии, когда мы начнём сеять смерть! Ваш покорный слуга кровавой бойни – Хаймон.»
Снизу был выведен внушающий ужас ответ:
«Хорошо. Убейте как можно больше!»
У Маджины буквально перехватило дыхание, но она всё же перешла к следующему листу.
«Всем капитанам: упор на сдержанность. Наша сила проявляется в нашей выдержке. Отбросы Рисовой Реки не заслуживают спасения, но кто-то всё же должен собирать пшеницу. Насилие над горожанами должно быть запрещено под страхом освежевания. Напротив, вознаграждение и благодарность тем, кто демонстрирует нашу силу, решимость и превосходство нашей крови. Служите ярким примером и будьте готовы к тому, что когда всё закончится, мы выдвинемся, чтобы стереть с лица земли остатки сопротивления. Город будет наш, и эти жалкие отродья в Скотобойне проклянут себя за то, что они не здесь. Ваш майор, Хаймон.»
И ответ внизу:
«Дисциплина на уровне. Всех недовольных мы заменили. Моральный дух высок.»
Маджина снова перечитала первое письмо, затем вернулась ко второму. Что за игру он затеял? Она отложила оба письма в сторону. Следующие несколько отличались всё тем же двуличием. Некоторые содержали несвязанные напыщенные тексты, а из одного даже был вырван зубами клок бумаги. Другие были спокойными, рациональными и призывали к сдержанности и услужливости, как к примерам силы. Дисциплинарные наказания, в зависимости от адресата, варьировались от ужасных казней до тренировок и переобучения.
А одно письмо всерьёз её озадачило:
«О, Кровавый Хаймон. То, что ты пытаешься делать, так мило. Ты несомненно потерпишь неудачу, но это всё равно очень мило. Тем не менее, я посылаю заложника. Как бы мне хотелось быть там, когда ты заставишь сдаться эту маленькую зелёную надоеду. Это почти компенсировало бы ту боль, которую повлекло бы за собой личное присутствие. Эта заложница – ближайшая из тех, кого можно было бы назвать её подругой и кто попался в наши сети, но я абсолютно уверена, что она согласится обменять себя на неё. Одним духам ведомо почему. Я едва удержалась, чтобы не отрезать язык этой паршивке при допросе. Хотя её накачали наркотиками достаточно, чтобы она вела себя послушно. Что бы ты ни делал, не снимай с неё намордник.
Передай "Пони" всю мою любовь, когда будешь потрошить её, словно рыбу. Не слушай никого, кто скажет тебе не делать этого. Верь мне. Её нужно убить как можно быстрее.»