Под текстом был нацарапан рисунок, изображающий силуэт корабля и пони, свисающую на верёвке над лопастями его винта.
Наконец Маджина добралась до последнего письма.
«Дражайший Хаймон, я знаю, насколько она тебя раздражает. Но призываю набраться терпения. Мне известно, скольким тебе пришлось пожертвовать ради этого. И, боюсь, это жертва, которую она никогда не сможет понять. Она живёт в мире фактов и чисел, тех, что должны привести её на вершину. Ты же – жеребец, который любил и пожертвовал этой любовью во имя того, во что верят лишь некоторые из нас. Когда Рисовая Река будет спасена, ты получишь законное право принять командование новым легионом. Тем единственным, что сможет исполнить истинную волю Цезаря. После того, как проблема перенаселения Рисовой Реки будет решена, у тебя появится достаточно влияния, чтобы заставить её направить все их исследования на уничтожение осоки. Ты разрушишь их ужасную монополию и исправишь множество несправедливостей, царящих в этом месте. Не повторяй ошибок Красного Глаза. Будь твёрдым, но справедливым.
Также напоминаю: Пони в Рисовой Реке. Когда прибудут её аликорны, ты должен расправиться с ними, и быстро, чтобы вынудить её уйти. Будем надеяться, наш актив в Карнико не подведёт, но если это случится, её нужно будет ликвидировать. Тогда исчезнет единственная и самая большая угроза нашим целям. Капитан прибудет, чтобы помочь тебе с Железным легионом. Внедрение в Карнико начнётся со стартом Вакханалии. Держи Дэзидерию в узде. Мелочность этой кобылы едва не сорвала все наши планы. В самом крайнем случае можешь устранить и её, но помни, что она незаменима.
С глубочайшим уважением и восхищением, Шаман.»
Маджина оглядела стопку бумаг и решила, что не случится ничего плохого, если одна из них исчезнет. Кроме того, Кровавый легион ведь играет на стороне злодеев, так что нет ничего зазорного, чтобы взять у них что-нибудь без спроса. Сложив письмо, кобылка сунула его в свою перемётную сумку. Кое-кому будет весьма интересно ознакомиться с ним! Она направилась было к двери, но в этот самый момент в дальнем конце коридора раздался цокот копыт. Может, ей стоит притвориться... Под кровать! Плюхнувшись на живот, она протиснулась под одну из двух стоявших в комнате кроватей в тот самый момент, когда в дверь вошёл жеребец с железным ведром и большим бумажным свёртком, который он тут же бросил на стол. Осторожно выглянув из своего укрытия, Маджина стала наблюдать за ним.
— Что толку быть майором, если приходится самому ходить за ведром? — с лёгкой усмешкой произнёс жеребец, отодвигая шторы и ставя ведро перед открытым окном. Затем собрал со стола бумаги и швырнул часть из них в ёмкость, после чего раздался щелчок зажигалки и запахло дымом. Размахивая одним из писем, он начал осторожно раздувать в ведре огонь, дым от которого потянулся в окно. Как только пламя разгорелось как следует, жеребец швырнул в него и свой импровизированный веер.
Пока бумаги горели, Маджина сумела рассмотреть его. Он был одет, как городской обыватель – в простую белую рубашку с воротником, единственным украшением которой был кулон в форме слезы. Широкие размашистые горизонтальные полосы выдавали в нём Роамани, но во взгляде красных глаз читалась глубокая усталость. Когда огонь разгорелся, жеребец уселся на кровать напротив Маджины и, повозившись с кулоном, раскрыл его. Некоторое время он смотрел в него, улыбаясь одними уголками губ, а затем по его щеке скатилась слеза. Жеребец тут же щелчком захлопнул кулон, поднял его к губам и нежно поцеловал корпус, после чего спрятал своё сокровище под рубашку и швырнул в пламя оставшиеся бумаги. Затем, поднявшись, он подошёл к умывальнику и взял кувшин с водой, чтобы залить пепел.
Раздался стук в дверь, и жеребец почти рефлекторным движением стёр слезу со щеки.
— Войдите, — произнёс он, сделав глубокий вдох.
В комнату вошёл зебра, усыпанный шипами наряд которого выдавал в нём солдата Кровавого легиона.
— Сэр. Мы получили донесение, касающееся артиллерии Железного легиона. Она уже на подходе.
— Нужно было заплатить Золотым больше. Мне следовало бы потребовать назад свои деньги, — со вздохом произнёс жеребец, глядя в ведро. — К сожалению, я сжёг расписку. Ну да ладно. Документы похожи на свежую рыбу. Они начинают вонять, если хранить их слишком долго, а потому должны быть изжарены как можно скорее.
— Так точно, сэр! Хотя я не думаю, что Генерал Сангвиний умеет читать, — с ухмылкой согласился легионер.
Хаймон его веселья не разделил.
— Никогда не недооценивай Сангвиния. Я однажды поступил так. Мне повезло. А тебе следует хранить подобные речи при себе даже здесь. Если, конечно, ты не хочешь ополчить против нас всю Скотобойню.