— Итак, раз уж мы перегруппировались, нам нужно сваливать отсюда, — произнёс Скайлорд. — Мне нужно отчитаться перед полковником. Сообщить, что я выполнил своё задание, и как можно скорее получить новое.
— Киса, — прорычала Прелесть.
— Только наполовину, — возразил он.
— Цыпа, — сердито проворчала дракокобылка.
— На вторую половину, — невозмутимо ответил грифон. — Без обид, но эта пони находит на свой круп слишком уж много неприятностей. Мне потребуется полный взвод, чтобы эффективно её охранять. Возможно, рота, просто чтобы уж наверняка.
Ксариус сделал самое полезное из всего – принёс Скотч попить воды. Это, судя по всему, помогло ей вдобавок выплюнуть грязь в раковину.
— Ты в порядке, Ксара. С тобой всё хорошо. Не пугай больше папочку так, — проскрежетал гуль. — Я не могу вновь тебя потерять.
— Пойду, раздобуду чего-нибудь пожевать, — пробормотал Гордо, и под их взглядами возразил: — Чего? Она выглядит голодной.
— Ладно, но я пойду с тобой, — пробормотала Вишес. — Не хочу, чтобы ты сбежал.
— Комната для чаепитий прямо за углом, — прокричал один из учёных, когда пара ушла. — Ладно, одной чокнутой стало меньше. Могу ли я рассчитывать, что уйдёт и вторая? — спросил он, пристально глядя на Прелесть.
— Я не чокнутая. Просто хочу, чтобы вы сказали мне, что я такое, — возразила дракокобылка, шипы которой слегка сложились назад. — Не такой уж и сложный вопрос.
— Ты – какая-то мерзость, созданная пони при помощи магического вмешательства, и поскольку не можешь научить нас тому, как это делается, то и сказать об этом мы можем не так уж и много, — ответил доктор.
— Но как меня создали? Из кого? Сангвин говорил, что я была просто каким-то лабораторным образцом. Причудливым экспериментом! — скривившись от тоски, произнесла Прелесть. — Сколько лет жизни мне отмерено? Столь же много, как и дракону, или как пони? Смогу ли я стать матерью и всё такое?
— Все эти вопросы чудесны, но я не могу просто взять и ответить на них, не моргнув и глазом, для этого потребуются месяцы проб и экспериментов!
Дышать кобылке стало немного легче – все исцеляющие зелья оказывали благотворное воздействие – но она не могла избавиться от ощущения застрявшего в груди кома. Скотч повернулась к спорящим о «магических научных ответах» и «учёные умные, а значит, ты просто должен это знать» дракокобылке и зебре. А затем заметила пристально смотрящего на неё Чернобога, стоящего с привычным уже беспристрастным выражением лица, как, впрочем, и всегда.
— Мне кажется, что я, возможно, шаманка, — тихо произнесла Скотч.
— Насколько бы безумно это не звучало, но, возможно, так и есть, — пророкотал в ответ Чернобог.
— Я вижу духов. Мне кажется, что вижу. Я совершила ту штуку на мосту. Делает ли это меня шаманкой?
— Это значит, что ты духовно чувствительна. Но пони-шаман... — Жеребец покачал головой. — Будь ты зеброй, я отправил бы тебя в ученицы к шаманам твоего племени. Они познакомил бы тебя со своими традициями. Научили бы тому, как разговаривать и договариваться с дружественными твоему племени духами. Всё это занимает годы, — произнёс он, смотря в глаза кобылке. — Но у тебя нет племени. Если ты шаманка, а это могут знать наверняка лишь духи, то я не знаю, как тебя обучать. Для меня заниматься этим было бы воистину рискованно.
— Почему? — прохрипела Скотч и снова закашлялась.
— Моё племя ведёт дела с духами разложения, злобы и упадка. Ассоциируются ли пони с подобными духами? — спросил Чернобог, уставившись на кобылку.
— Не понимаю, — нахмурилась Скотч.
— Вот именно. Атоли ассоциируются с духами моря и ветра. Карнилия с духами родов, жизни, смерти и плодородия. Роамани с войной и битвами. Племена, к которым мы принадлежим, придают форму нашим отношениям и взаимоотношениям, которые мы строим с конкретными духами. А какие духи описывают пони? Что является сущностью пони? — мрачно спросил жеребец.
— Не знаю, — ответила Скотч.
— И я тоже, — мрачно качнул головой Чернобог.
— А на что было похоже твоё ученичество?
Удивлённо моргая, Чернобог несколько секунд смотрел на кобылку, как будто никто и никогда прежде его об этом не спрашивал.
— Оно проходило у кобылы по имени Атропос. Равнодушная. Суровая. Жестокая. Взяв к себе обозлённого жеребчика, она избивала его палкой. Каждый день.
— Это ужасно! — произнесла Скотч и закашлялась.
— Это имело смысл. Она избивала меня до тех пор, пока я не понял, что боль не равносильна гневу. Что я не обязан незамедлительно отвечать на обиды. Что я должен быть столь же суровым и равнодушным, как и она, если намерен иметь дела с духами Старкаттери. Когда мой гнев угас, я смог приступить к учёбе. — Он едва заметно улыбнулся. — Она не была хоть сколько-то милой кобылой, но учителем являлась отменным. Она представила меня духам. Старым, могущественным и опасным. Она позволяла мне терпеть неудачи, причиняя самому себе вред плохими договорённостями, но никогда не дозволяла мне продать самого себя. Это было жестокое обучение.