А затем акула изогнулась, и вся морская вода устремилась к Ниухи, уже и так погрузившейся в грязную воду по самые глаза. Скотч изо всех сил пыталась вырваться, но вода продолжала подтаскивать её всё ближе и глубже. И что ещё хуже, она, похоже, не могла сделать нормальный вдох, пока молотила ногами, борясь с течением.
А затем в полосатую кобылку прилетела красная банка, со звоном отскочившая от её торчащей из воды головы, и течение ослабло, когда шаманка закричала, схватившись за пострадавшую часть тела.
— Ааай! — взвизгнула она, и акула, устремившись вниз, перекусила пятилитровую емкость, из которой вылилась чёрная жидкость, покрывшая кобылку вязкой плёнкой отработанного, грязного масла.
И в ту же секунду Ниухи завопила и заметалась, пытаясь выбраться из распространявшейся по поверхности её лужи чёрной грязи, контакт с которой, казалось, заставлял светящуюся акулу съёживаться от боли.
— Ты не причинишь вреда моей Ксаре! — заявил стоящий в дверном проёме, держащий металлическое ведро Ксариус, швыряя в кобылку какую-то светящуюся зелёную жидкость. ПипБак Скотч незамедлительно защёлкал, а Ниухи вновь завопила, дико метаясь и молотя воду.
— Нет! Нет-нет-нет! Это нечестно! Мамочка, мне нужно помочь! — прокричала она, пока акула дёргалась и металась там, где они с шаманкой застряли вместе. Ниухи прыгнула к гулю, изо всех сил стараясь выбраться из трясины, но Ксариус, потянувшись ногой к себе за спину, достал газовый резак и полностью открыл клапан. Вырвавшийся из мундштука язык пламени лизнул покрытую маслом кобылку, воспламеняя её.
— Не смей трогать мою малышку! — проревел гуль, оттесняя шаманку обратно в солёное, грязное озерцо, в котором она исчезла с головой.
— Ксара, ты в порядке? — спросил Ксариус, оглядывая ширящееся болотце.
— Ага, но смотри в оба, сомневаюсь, что она ушла, — предупредила Скотч гуля, продолжавшего направлять пламя прямо на пузырящуюся воду.
— Всё хорошо, милая. Папочка тебя защи... — Озерцо взорвалось, когда Ниухи, ужасающе широко разинув рот, прыгнула на старого гуля. Время казалось, замедлилось, когда Ксариус без малейшего промедления потянулся ногой себе за спину и толкнул ей навстречу баллон с ацетиленом, верхняя половина которого исчезла в облаке испарившейся жидкости, которое затем коснулось тухнущего пламени резака.
У входа в мастерскую взорвался огненный шар, перебросивший шаманку через Скотч и впечатавший полосатую кобылку в списанный трактор. Шкура кобылки казалось высохшей, на ней виднелись окровавленные участки и обуглившееся мясо. Выбравшись из грязи, Скотч уставилась на разрастающуюся призрачную плоть, накладывающуюся на раны, которые понемногу быстро исцелялись.
А потом Ниухи ухмыльнулась, и её губы растянулись поперёк лица в кошмарной улыбке. Во рту кобылки поблескивали три ряда зазубренных зубов, белая шкура стала больше крапчато-серой, а хвост походил на акулий плавник.
— Зубы! — выпалила Скотч, тут же разворачиваясь, когда Ниухи помчалась к ней, огибая загрязнённый пруд по кругу.
Когда сомневаешься – убегай, а Скотч переполняли сомнения. Как бы ни хотелось ей упиваться ужасом от созерцания смерти Ксариуса, но она не могла позволить этому существу отнять жизнь ещё хотя бы у одного из своих друзей. Она должна была увести её прочь. Нефтепродукты и радиация ослабляли это существо, но где она могла их найти? Ей требовалось время, чтобы подумать! Во что бы ни превращалась Ниухи, оно было гораздо быстрее той кобылки, которой та была прежде, и кашляющая мокротой Скотч уже преодолела свой убывающий предел физической выносливости.
«А ведь впереди находится мост! И Скайлорд уже летит к одной из пулемётных позиций! Они разворачивают пулемёт!» — Пулемёт открыл огонь, обрушивая на акулоподобное существо потоки свинца.
Ниухи просто открыла рот, и светящийся дух, размывшись в воздухе, исступлённо защёлкал челюстями, пожирая пулю за пулей. Когда Скотч вбежала на мост, шаманка перепрыгнула заграждение и перекусила пулемёт, затем стрелка, а потом его товарища; Скайлорд едва смог ускользнуть. По крайней мере, акулы не могли летать! Пытаясь немного оторваться от Ниухи, Скотч, прилагая все силы, мчалась к середине моста, но чем дольше она бежала, тем сильнее становились одышка и кашель.
А затем кобылка рухнула на землю. Она просто не могла дышать. Не важно, насколько сильно она кашляла, лучше ей всё равно не становилось. Воздух в лёгкие вообще не проходил! Вокруг неё кружилось облако золотистых духов, некоторые из которых напоминали бабочек, а другие – цветы, и даже носящихся тут и там кроликов. Странные огни покачивались над головами собравшихся, будто шаровые молнии. Некоторые из этих духов метнулись к Скотч, и когда они коснулись кобылки, боль в её груди немного утихла.